8
0— А ты не догадываешься почему?
— Чтобы ловить восхищенные взгляды глупых студенточек? — вылетело возмущенно.
Раскатистый мужской смех проник мелкой дрожью под кожу, как и последующими за ним слова:
— Я здесь из-за тебя, Ксения.
— И многие на это клюют? — волчица почувствовала себя уверенней, села удобней и закинула стройную ногу, приоткрывая бедро.
Почему бы и ей не поиграть с демоном?..
— Все, — голос Балаама спокоен, а вот во взгляде, скользящем от колена к границе ткани разгорается пламя. — Тебе не говорили, что дразнить демона опасно? — произнес не отрываясь.
— Нет, до нашей первой встречи, я и не знала о вашем существовании, — скопировала его позу: откинулась, хитро прищурив глаза.
Мужские губы дернулись в ухмылке:
— Что ж, это — его выбор.
— Ты о ком? — Ксюша испытывала удовольствие разговаривая с Высшим на равных. Балаам не одергивал, не поправлял, не напоминал о ее возрасте, как это делали в стае.
— Я пригласил поговорить о другом. Хотел спросить твоего мнения, — подался вперед. — Не знаешь, как мне поступить со студенткой, что обманула своего преподавателя? Она некрасиво рылась в личных вещах на его столе и совершенно неэтично поступила со своими однокурсниками, списав правильные ответы.
Взгляд демона ласкал, почти осязаемо оглаживал нежную кожу бедра. Девушка вновь почувствовала поток теплого воздуха, словно легкое дразнящее прикосновение. Нежное, чувственное, проникающее сквозь плотную ткань.
— Знаю. Сделать вид, что ничего не видел, — заговорила шепотом. — Ведь эта студентка может рассказать о том, что временно исполняющий обязанности декана домогался ее. Совершенно не красиво и не этично.
— Один-один, Ксения, — Балаам вновь рассмеялся. — Но раз мы оба имеем, что скрывать, то предлагаю еще больше погрязнуть в тайнах.
Он переместился рывком, раскручивая массивное кресло. Поднял девушку, усадил на стол и дернул на себя.
Ударившись о твердое тело, Ксения вцепилась в мужские плечи:
— Отпусти, — ее голос сорвался на тихий стон. — Отпусти, — повторила уже зло, хотя руки медленно поднимались по крепкой шее.
Удерживая острый подбородок Балаам, склонился к губам. Изучал их красивый изгиб, не торопился — проверял себя на прочность, слушая неровное дыхание волчицы.
— Чуть позже, — ответил на грани слышимости и сорвался.
Терзал мягкие податливые губы. Целовал, покусывал, проводил языком, сглаживая приятную боль, втягивал их в рот. Не позволял отстраниться, не позволял вдохнуть кислород полной грудью, стискивал в объятиях. До стонов боли и наслаждения, до дрожи в юном теле.
Балаам провел пальцами вдоль позвоночника, вынуждая волчицу прогнуться в спине, прижаться еще плотнее, чтобы между их телами не осталось ни миллиметра.
