8
0
— Господин, — бес уставился прозрачными глазами на хозяина. — когда вы меня отпустите?
Принц Преисподней хмыкнул:
— Ты все о себе… о себе. Отпущу, когда перестанешь просить об этом.
— Я умоляю развеять меня, — произнес с вызовом бес.
— И что тебе это даст? — демон лениво взглянул на своего слугу. — Я же отправлю тебя на перерождение. Думаешь, муки Чистилища приятней мук твоей госпожи?
— Да!
— Что ж, приятной жизни, — Балаам ебрежно махнул рукой, отсылая.
Он покинул удобное кресло, подхватил бокал с вином. Не в первый раз прогуливался, критически осматривая особняк и территорию, — определенно больше нигде не найти лучшего места для их с Ксений будущего.
Главным критерием была безопасность. Никогда не стоит забывать о врагах. А в мире демонов друзей не было, все в определенный момент превращались в недругов.
Погрязать в междоусобицах — любимое занятия пресытившихся Высших. Плести интриги, выжидать удобного момента, разыгрывать дружелюбие и нанести удар, когда совсем не ждешь.
Борьба за возможность сесть на трон Преисподней не прекращалась никогда. Если не велась отрыто, значит, кто-то в тени уже готов был воткнуть тебе в спину кинжал, выкованный в жаре Чистилища. И осознание опасности не разрешало расслабиться. Он — кинжал? — слишком долго жил, чтобы не иметь врагов.
— Как ты смог обезопасить свое “сердце”? — этот вопрос Балаам задал первым Александру, после того как князь вывел его на эмоции и откровенность, словно юнца.
В тот день демон впервые за полтораста лет сам решил навестить Темного князя, чем вызвал слишком много подозрений. Он даже придумал причину для визита: озвучил желание пополнить ряды легионов черными душами, естественно, не безвозмездно.
— Как семья? — спросил с прохладцей Балаам, получив согласие на помощь.
— Ты о моем “сердце” и дочери, или вообще?
— Без разницы, это всего лишь один из способов выказать уважение и расположить, — ответил демон."
"— Ну раз ты настаиваешь, — уголки губ демона дернулись в улыбке. На тридцатой минуте рассказа Балаам продолжал кивать, надеясь, что болтовня князя коснется именно той, ради кого он пришел. — Что ты еще хочешь знать? Я страдаю. Связан по рукам и ногам. С одной стороны Светлые, с другой оборотни. Первые старательно сохраняют вооруженный нейтралитет, а вторые нагло спекулируют тем, что я не посмею их тронуть. Элеонора не простит мне, если кто-то из волков пострадает. А иногда так хочется свернуть шею кому-то из шерстяных друзей. Ну ты же понимаешь, с таким приятным хрустом.
