Баб себе можешь заводить сколько хочешь и трахать все что движется тоже, но жить ты будешь с Настей и детей тоже с ней будешь растить! — от каждого его слова мне становилось все хуже. Меня накрывала ярость и гнев такой силы, что даже вчерашний день рядом не стоял, но я не мог пошевелиться потому что вместе с гневом и яростью, во мне нарастал страх! За Миру! А отец продолжал, — Будешь делать все что она скажет и сколько скажет, чтобы она, не дай Бог не пожаловалась своему папочке. Малейшая ее желоба и ты больше даже имени своей шлюхи не услышишь! Ты меня услышал, щенок?
— Да, Руслан Валерьевич! — ответил со всей злостью и брезгливостью, которая кипела во мне.
— Ты что забыл с кем ты разговариваешь? — подорвался тот с кресла и навис надо мной.
Я же в свою очередь, спокойно поднялся отодвигая рукой от себя этого человека и четко произнося каждое слово, ответил:
— Нет! Не забыл. Вы, Руслан Валерьевич, человек который уничтожает жизни как фигуры на шахматной доске. — тяжелый вдох-выдох, чтобы не сорваться, прикрываю глаза на секунду, успокаиваюсь и добавляю.
— Кусок дерьма, а не сын! — заорал тот, — Пошел вон! И ты меня услышал!
Я развернулся и пошел на выход из этого места. Быстро поднявшись по лестнице, кинулся на второй этаж в свою комнату, закидал в спортивную сумку, самые необходимые вещи и учебники. Схватил ноут и пошел на выход. Я не смогу тут находиться все это время.
Возле машины меня ждал один из охранников отца. Как только я поравнялся с ними и открыл дверь, чтобы положить на заднее сиденье свои вещи, он заговорил:
— Руслан Валерьевич, просил передать, что в Новогоднюю ночь здесь будет проходить празднование и вам нужно будет поприсутствовать здесь.
— Пошел на хер от сюда! — прорычал я охраннику, — И да, передай отцу, что провалами в памяти не страдаю!
Я запрыгнул в машину и сорвался с места. Мне нужен совет! Мне нужна поддержка.
Клуб! Мне нужен спарринг! Я резко выкручиваю руль и направляюсь в сторону боксерского клуба. Это то что мне сейчас поможет прийти в себя и выбить всю дурь из головы. В таком состоянии мне нельзя ехать к Мире.
И только я о ней подумал как на телефоне появилась ее улыбающаяся фотография. Она переживала, я знал.









