Я тебя верну

— Я не посмотрю, что ты мой друг ещё со школы, — начинаю рычать ему в трубку, — и набью тебе твое милое личико.

— Я пошутил! — сразу начинает оправдываться, — Шутка не удалась! Зафиксировал и исправил. — начинает меня отвлекать Ден.

— Вот и договорились! — выдыхаю я, — Где вы сегодня собираетесь?

— ТЫ хочешь к нам присоединиться? — удивленно спрашивает Ден, — А как же «семейный ужин»? — и даже вижу как он показывает в воздухе кавычки.

— Будет! — хохотнув, отвечаю, — Я подъеду после! Хочу сегодня напиться и оторваться.

— Ессс! — кричит в трубку так, что мне приходиться ее убрать от уха, чтобы не оглохнуть, — Парни, Макс сегодня с нами! — продолжает горланить Ден.

— Перестань орать! — улыбаясь, кричу ему, — Я постараюсь быть! Надеюсь, этот домашний цирк закончится не поздно.

— Друг, мы будем за тебя держать кулаки! — начинает поддерживать меня, что очень ценно для меня, особенно во времена лжи и предательства.

— Хорошо. До встречи. — отвечаю и кладу трубку.

Подъезжаю к дому. Сигналю, чтобы Петрович открыл ворота. Потихоньку еду по дороге ко входу и пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь приятное, связанное с этим местом.

У нас шикарный дом — похожий на средневековый замок из серого кирпича, огромный участок, который усаженный всевозможными растениями и цветами. Некторых я даже названия не знаю. Огромный бассейн, большая беседка в которой часто собирается отец со своими компаньонами. Но это все обертка. Яркая и красивая, но холодная и гнилая внутри. Все здесь пахнет роскошью с примесью цинизма и непомерной гордости, которая только отравляет все вокруг. Оставляю машину на стоянке и захожу в дом.

А тут уже начинается «веселье».

— Сынок, ты уже дома? — начинает мама наигранно бодро, — Какой ты молодец, что поторопился домой. — берет меня под руку и ведет в гостиную. — Наши гости уже здесь. А вот и Максик. — улыбается мама своей накладной улыбкой.

Почему накладной? Потому что я уже даже не помню как мама улыбается искренне и от чистого сердца. Например, так как сегодня улыбалась мама Миры. Чтобы улыбались и глаза, горели счастьем и любовью. Мне иногда кажется, что мама просто кукла в руках отца: красивая, идеальная, но пустая внутри. Как выгоревший кирпичный дом.

Снаружи все осталось на месте, а внутри все выжжено.

Когда я был ещё пацаном, то не мог понять что произошло с мамой. Почему она перестала светиться? Почему перестала мне улыбаться так, чтобы и у меня начинала появляться улыбка? Вот только ответ получил на свои вопросы, только когда подрос достаточно, чтобы понять, что в нашем доме происходит.

— Максим, какой ты стал красивый! — начала причитать Галина Романовна, мама Насти, — Так возмужал. Просто эталон мужской красоты! — подойдя, подала мне свою руку.