Я тебя верну

С каждым днем я понимаю, что эта разлука дается мне все тяжелее.

Откидываюсь на спинку кресла и задумываюсь: почему я не могу пойти и спустить свое напряжение где-нибудь? Причем даже от мысли о том, что мне нужно будет засунуть в кого-то член, даже в защите, меня начинает тошнить. Меня! Я же жить не мог без секса! А сейчас что? Да мне легче пойти в душ и передернуть с именем моей Колючки на губах, чем представить кого бы то ни было на ее месте!

Голова начинает болеть. Это плохо! Прикрываю глаза и пытаюсь отрешиться от окружающего мира. Но меня отвлекает звонок.

— Да. — беру трубку.

— Он был здесь. — выдает сразу информацию Мот.

— Когда? — уточнять кто был и где не нужно.

— Минут десять назад выпроводили его и двоих охранников. — Мот выдает еще информацию, а у меня мерзкий холодок бежит между лопаток. — В общем нужно понять как ребята провтыкали его приезд. И да, ты мне не говорил, что у твоего отца и Мириных родителей было настолько “насыщенное прошлое”. — с упреком выдает Мот.

— Оно было не просто “насыщенное” Мот, — вырывается у меня, — оно было просто до одури убийственным.

— Я уже понял. — как-то напряженно выдыхает Мот. — Он сказал при всех, как так получилось, что Мире разрешили родить от сына человека, который в свое время пытался убить ее в утробе матери.

— Твою мать! — прорычал я в трубку и подскочил с кресла.

Мне хотелось разнести все вокруг. Злость ядом топила все внутренности и застилала глаза. К мерзкому холодку добавилась еще и ненависть.

— Как она? — спустя пару минут смог выдавить я.

— Сейчас сидит в беседе со своими родителями. Только судя по разговору, Ирине Ивановне сейчас тяжелее чем даже Мире.

— Мот, а ты можешь оставить у них пару своих ребят? — мысль пришла внезапно, но мне кажется вовремя.

— Я то могу, но примут ли эту помощь?

— Разговаривай с Геннадием Викторовичем. — сказал сразу, — Объясни ему ситуацию. Он должен понимать, что сейчас помощь им не помешает.

— Хорошо, я понял. Давай тогда, на связи.

— На связи.

Ответил и отключился. Первое, что я понял — эта тишина стала уже не такой, как была пятнадцать минут, назад. Сейчас она напитана всем чем угодно, но не мыслями о том как убрать напряжение.

Если сделаю неверный шаг, пострадаю все!

Резким движением сбрасываю все что было на столе. Что-то разбивается, что-то рассыпается, а внутри взрывается напряжение.

— Зачем? — кричу в пустоту. — Что тебе это дало?

Но ответа нет, а мне он нужен как никогда.

Глава 39

Машина мчит по трассе со скоростью сто пятьдесят километров, а меня все не отпускает.