Я тебе не ровня

А боле всего за разговор душевный.

Обнял Шумского накоротко, взлетел на каурого, тронул послушного коня коленками, да и утёк в свой удел. А Андрей уж позже, сидя на лавке в ложнице, затосковал, обхватил головушку ладонями и пропал в черных мыслях.

Утресь — страда, вечер — тоска. И так до самого конца пахоты-посева. К тому, как все дела были сделаны, устроили пир на боярском подворье. Андрей не пожалел ни медов сладких, дорогих, ни бражки. Отметили с размахом! А на другой день аккурат именины воеводские. Пришлось нарядиться, взять двух ратников для пущей важности, и ехать.

День с утра дождем сочился. Морось висела вокруг, будто туманом обдавала. Для урожая самый раз, а для человека — так себе. С того Андрей прихватил кожаный мятель*, чтоб урону для дорогого кафтана не произошло. Сам бы такой дуростью не страдал, да у воеводы люд чинный собирался, чай встречали по одежке. А промеж этого умысла, был еще один поважнее. Хотел Шумской после именин заехать в Берестово. Вот не смог себя отговорить от Аришки, не выкинул из головы ясные глаза, а потому рвался к ней. А мятель…Ну какому ж парню не охота перед девкой пройтись-похвастаться? То-то же!

Миновали развилку с Берестово, да и поехали малым-то отрядом по лесной дороге. Тучки низкие, морось, прям в мысли Андреевы. Беспросветно и муторно. Малое время спустя увидели впереди отрядец конный. Шумской-то сразу признал — берестовские. Толклись на дороге, орали.

— Шкуру с тебя спустить мало, лиходей! — голос боярыни Ксении схож был с рыком. — Кому приказывала намедни проверить возок? Ай, не тебе?!

Подъехали и узрели: конно шли боярин Аким с сыновьями, а на возке устроились боярыня с Машкой и … Андрей встрепенулся, увидев косу золотую. Никак, Аришка?

Дед Михаил кутал сверток под кафтаном нарядным, а Арина сидела рядышком, мокла под моросью. Возок-то переломился по оси, с того и ругань и крики.

— Ксюша, перестань. Ором-то не поможешь. Не приедем ко времени, отец осерчает. Давай-ка, иди ко мне на конь, — боярин Аким тянул руку к жене. — Фадя, сажай Машку и прикрой от дождя-то, голова твоя пустая! Ратные, у кого мятель с собой? Ась?

Ратников было пятеро, и токмо один додумался взять.

— У меня, боярин, — усатый Архип подал голос.

— Так-то. Сажай Аришу или Михаила Афанасьевича.

Андрей коня подстегнул, подъехал ближе, и услышал Аришин голосок:

— Деду сажай, Архип. Дай те Бог. Я уж как-нибудь, — а потом старику. — Деда, ты книгу-то береги. Боюсь, чернила размоет, и подарок твой пропадет.

— О, Андрюха! И как мы сошлись-то ко времени, — боярин, увидев соседа, одной рукой приманивал к себе, другой держал жену в седле. — Ты при одежке? Хватай Аришку и прячь, пока не вымокла краса-то наша.

— Здравы будьте, — Андрей уж и не смотрел ни на кого, так поздоровкался урядно. — Как скажешь.