Я тебе не ровня

А Аринке по боку! Какая уж там любовь, если Петька попытался ее к забору прижать и подол задрать? И ладно бы, если по сговору, так силой… Аринка высмеяла его, давно заметив, что Петька побаивается насмешек, вот парень и хмурился, сердился. Видно, не понравилось, что его — завидного жениха — так отпихнули и обсмеяли.

Аринка отмахнула положенный поклон и обратилась к хозяину.

— Федор Антипыч, деда просил передать. Не откажите, — протянула и послание, и оплату.

Купец кивнул, взял и спросил.

— Здоров ли Михал Афанасич?

— Здоров, благодарствуйте. Просил отправить в Богуново для сотника Медведева.

— Передай деду — сделаю.

Аринка облегченно выдохнула и упорхнула домой, спиной чуя взгляд Петра, но почитая его тем, кого она уж не увидит.

Ошиблась девка. Ответа на письмо ждали дед и внучка почитай месяцев пять, и за это время приходили сваты от Мамаевых, а Михаил Афанасьевич отказал. Петька потом долго упивался кислым вином и старым пивом. Аринка же сторонилась дочек мамаевских и сидела больше в гриднице. Изредка выходила на улицу и смотрела на честной народ, что метался по своим делам, на коней, которые таскали тяжелые санки по грязному снегу.

Аришка любила поболтать, но в городище народ все больше проезжий, а местные ее не принимали. Видно, чуяли, что девка непростая. Обучена и ответить может так, что потом долго надо морщить лоб и думать — о чем это она? Да и рыжая, опять же. Вроде Ярило поцеловал, а все не такая, как все.

Пришлые же, проходя мимо забора, видели симпатичную девчонку, улыбались ей и в ответ получали белозубую улыбку и приятный взгляд ясных глаз. Задерживались у ворот и болтали. Аринка отвечала и радовалась живому слову и людям. Так и прошли деньки до талого снега."

"В день, аккурат в середину Великого Поста, Михаил Афанасьевич получил письмо от Медведева. Старый друг приглашал на житье к себе и писал, что рад тому случаю. Вот и начала Арина сборы недолгие — книги по сундукам, скарб и рухлядь по коробам.

— Арина, Фрол Кузьмич пишет, что от реки до Богуново в лесах неспокойно. Тати* шалят. Ты бы припасла наряд-то попроще. Запону найди старую и платом косу прикрой. — Дед волновался.

Михаил Дорофеев путешественником был опытным, а потому перед отъездом положил требу светлым богам и христианскому Богу, заложил в сапог нож, Аринке повесил на шею оберег и они покинули двор.

До Паврени на подводах, а там на ладье, что шла неспешно течением по реке и до самого Богуново. Потом уж пересели со своим немудреным скарбом на телегу, присланную Медведевым, и направились лесом к воеводскому двору. Ехали малым обозом неспешно — старшина, что вел караван, все сторожился, оглядывался. О татях и до него слушок дошел. Боялся он, может через это и беду накликал.