Я тебе не ровня

И не понятно было, чего ему надобно? Просил говорить с ним, и тут же похвалялся чином. Аришка и решила, что нужно уважить боярича. Поднялась, поклонилась и голову опустила, будто приказов ждала. А Фаддей еще больше озлился.

— Глумишься?! — вскочил со ступеньки, подлетел в Арине и схватил за плечи, будто железом прихватил. — Играть со мной вздумала? Кто ты есть-то? Не холопка, не боярышня! И смотреть в мою сторону не хочешь. Ариша…так не люб? Неужто так противен, тебе, золотая?

Голос Фаддея дрогнул, взвился и осел. Аринка мигом тем и поняла — нравится бояричу, и с того ознобом окатило."

"— Фаддей Акимыч, не противен, но и не люб. Отпусти, Христа ради. Не к добру все это, — Арина попыталась руки его крепкие скинуть, да куда там?

Сжал, словно клещами.

— Сама не ведаешь, от чего отказываешься. Ариша, озолочу. В парче ходить будешь! Ничего для тебя не пожалею, слышишь?! — ухватил рукой за шею и к себе тянет, ирод.

Аринка затрепыхалась, уперлась обеими ручонками тому в плечи, от себя толкает, да откуль силы-то с таким бугаем сладить?

— Пусти! Пусти, боярич!! — заскулила, запищала рыжая.

— Эва как! Братка, ты чего-то тут удумал, а? — бодрый голос Демьяна для Аришки показался песней светлой. — Девку пусти. Нешто не слыхал, не хочет она.

Фаддей руки разжал, шагнул в сторону и угрюмо на брата уставился.

— Твоя какая забота? Иди куда шел.

— Ой ли? — Демьян подошел к крыльцу сарайки, оглядел Аришку, которая поправляла запону и тряслась, как зайчишка загнанный. — А если я про то бате расскажу? Или матери? Ты выбери, от кого тебе получать на орехи сподручнее, я тебя уважу. А то и сам могу раскатать, надо?

Фаддей ничего не сказал брату, сплюнул в сердцах и ушел, стараясь спины не гнуть. А Дёмка к Аришке.

— Все, не трясись, дурёха рыжая, — потянулся было по макушке золотой погладить, да руку одернул, небось, понял, боится сейчас всех. — Давно он тебя донимает? Не обидел?

— Спаси тя Бог, Демьян, — Аринка старалась не плакать, но слезина здоровущая по щеке все ж скользнула. — Не обидел…Не успел. Кабы не ты… Видно опять придется тебе пряники печь.

Попыталась улыбнуться сквозь слезы, а Демка ей в ответ:

— За то награды не возьму. Я боярич и мне глядеть, кого в моем дому забижают. Это долг мой, Арина. А на Фаддея не серчай уж слишком. Я с ним сам разговор держать буду, уйму. Не бойся тут ничего, язва рыжая. И слезы утри! Вот чего-чего, а бабьих слез мне еще не хватало, — вроде серчал, а в голосе-то тепло да жалость.

— Не буду, Дёма, — всхипнула Аришка.

— О, как. Дёма, — хохотнул боярич. — А раньше так нельзя было? Арина, хватит слезы-то лить. Нос распухнет, кому ты тогда нужна будешь? Только деду Мартынке. Слыхала о нем? Он уж дюже любит девах молодых, да справных. Вот возьмет и посватается.