Я тебе не ровня

Ее и клял сейчас всяко. Ишь, гордая: нос дерёт, ходит павой! Злился, что на него не смотрит. Правда и на других тоже, но разве ж это утешение? Подумаешь, единственная дочка у знатного отца, и что теперича? На кривой козе к ней подваливать? Вот же, докука свалилась!

— Прими, — Дёмка лихо влетел на подворье, сошел с каурого, и бросил поводья холопу.

Сам направился к крыльцу, а навстречу уж и Андрюха поспешал.

— Чубатый, рад тебе. Заходи, согрейся, — Шумской обнял друга накоротко и повел в теплую чистую гридницу.

— Братка, ну говори нето, как у вас с Аришкой? Все ли складно? Почитай месяц не виделись, — Демьян шубейку скинул, шапку уронил и уселся за стол.

— А вот ты сам у нее и спроси, — Шумской улыбнулся, завидев жену в дверях-то.

— Дёмушка, здравствуй, родимый. Давно тебя не было, — Ариша обняла братца. — Ты смурной. Случилось что?

Дёмка только башкой покрутил — вот откуль поняла, что не в себе он, а? Уставился на боярыню, полюбовался. Ить как же похорошела… Глаза, что самоцветы, щеки белые румянцем окрашены. А и свезло сармату, как есть свезло!

— Рыжая, все-то ты примечаешь. У тебя глаза нечеловечьи. Видно светлые Боги наградили даром каким чудным, — уселся боярич на лавку, чубом поник.

Андрей поманил к себе жену, велел устроиться рядом. Хоть и невместно было бабе-то сидеть за столом с мужами, но для Аришки всегда место находилось, когда Дёмка приезжал.

— Так что у тебя, братка? Беда? Помочь? — Шумской рассусоливать не стал, сразу к делу, а Демьяну вовсе и не того надобно.

— Беда? Смерть! Вот откуль такие девки берутся, а? Гордая аж до трясучки! И ведь не боится никого, змеюка. Ходит так, будто княжна-королевна. Видели бы вы ее — косища змеищей по спине вьется, нос к небу. Тьфу! — завел Дёмка песню свою невеселую.

И ладно бы быстро спел, так долдонил Шумским про боярышню Любу битый час. До тех пор, пока не стали они смеяться в голос.

— Что? Да что вы грохочете, ироды?! Я вам про беду свою … Тьфу! — Демьян отворотился от тех двоих, уставился в оконце малое.

— А и влип ты, братка, — Шумской утирал слезы смешливые. — Как муравей в смолу.

— Ага, по самые ухи. И ведь зараза такая подарки берет, а нос всё одно, воротит. Тут намедни Борька Буслаев ей припёр очелье с самоцветами, она взяла, головой кивнула, в рукав спрятала и пошла, — Демьян наново начал бубнить.

А эти двое снова в смех! Дёмке обидным показалось, он и ринулся вон. Аришка насилу за рукав поймала и обратно усадила. Демьян заметил токмо, что повела бровью тонкой в сторону Андрея, тот понял без слов, кивнул и поднялся.

— Братка, не обессудь, дело у меня есть. Ты уж тут с Ариной побалакай, я скоро, — жену поцеловал крепенько, Дёмка аж брови вознес.

Ить надо же, второй месяц, как окручены, а все милуются. Чудные, как есть, чудные.