- И я сама все понимаю умом, но…
Но ничего не могу с собой поделать. Воспоминания о том, как устроила родителям истерику, не желая ехать с ними к бабушке, преследуют меня годами. Точнее, не столько они, сколько сопровождающий их страх. Потому что они не вернулись. Я их не слушалась и они ко мне никогда уже не вернулись…
Вместе с той аварией, в которой они погибли, внутри поселилась твердая установка: нужно слушаться тех, кто тебе дорог. Нужно им угождать, чтобы они тебя не бросили…
Мне понадобилось двадцать пять лет жизни, чтобы понять, что это ни черта не работает.
От тяжелых мыслей отвлекает неожиданный звонок в дверь. Элеонора молча идет открывать, а я выпрямляюсь, напоминая себе о том, что я взрослая женщина, а не напуганный ребенок. И что скоро я сама стану матерью, которая должна сделать все, чтобы ее ребенок родился здоровым. И нервы - явно последнее, что мне сейчас нужно.
- Это к тебе, - говорит Элеонора явно неодобрительным тоном, но все же добавляет после паузы:
- Я вас оставлю.
- Ты? Ты что тут делаешь? - вырывается у меня невольно, когда я поднимаю глаза на гостя.
Влад выглядит смущенным, но в его глазах горит странный огонек. Словно он считает себя вправе делать все, что только пожелает.
- Хотел поговорить нормально, - отвечает он и вопросительно смотрит на соседний стул. Я киваю, позволяя ему присесть.
- Извини за ту сцену, - произношу вежливо.
Теперь ему, кажется, по-настоящему неловко. Я молча жду, что он скажет, гадая про себя - зачем он вообще приехал?
- Я проследил за вами, - наконец признается он. - Дождался, когда этот… твой муж уедет и осмелился позвонить в дверь.
Меня вдруг осеняет:
- Так дело не во встрече выпускников?
- Нет, - качает он головой с улыбкой. - Пришлось придумать этот повод для твоего мужа.
- Тогда… зачем?
Я действительно не понимаю. Мы расстались уже давно, и с тех пор я не питала особых иллюзий насчет того, что он вообще обо мне помнит.
- Слушай, я всегда жалел о том, что… все у нас так получилось, - говорит Влад горячо и его рука неожиданно накрывает мою ладонь. Некоторое время я смотрю на это скрещение наших рук, затем осторожно высвобождаюсь.









