Я – первый

До этой командировки я всегда усмехался, когда слышал о нервах. Я вполне искренне полагал, что у здорового человека их просто не может быть. Но, к своему величайшему удивлению и разочарованию, я выяснил, что они у меня тоже есть, и не в лучшем состоянии.

Осторожно, посмеиваясь и пошучивая, я пытался выяснить у соседей по комнате, не кричу ли я по ночам. К моему облегчению, выяснилось, что нет. «Пока нет», – подумал я тогда еще мрачно и быстро перевел разговор на другую тему. Надо было бы обратиться к врачу, но такие симптомы наблюдались, скорей всего, у каждого солдата и офицера воюющей группировки, так что, взвесив все «за» и «против», я не стал этого делать.

Да и было просто стыдно.

И когда я увидел длиннющую автомобильную очередь, которая преграждала мне (не «КамАЗу», а лично мне!!) путь к дому, я, к своему удивлению, невероятно разозлился. Даже на секунду потерял над собой контроль. Мне очень хотелось выйти из кабины и жестоко избить водителя впереди стоящей машины, словно именно он был виновником всего происходящего на дороге. Я с ненавистью смотрел на курящего возле дверцы парня, с наслаждением представляя, как начну убивать его голыми руками.

Слева в челюсть, потом от души ногой в пах и потом захватить его голову в ладони и резко повернуть ее на триста шестьдесят градусов, вложив в этот рывок весь вес своего тела… Парень оглянулся, поймал мой взгляд и быстро отвернулся. Затем сел в машину и захлопнул дверцу.

Я с трудом взял себя в руки. Неужели я не подожду еще немного?

«Подождешь, Сережа, подождешь, – ожил мой давно забытый внутренний голос. – Ты подождешь, потому что ты офицер, мать твою… И тебе еще в своей жизни придется много ждать…» Я опомнился, опустил глаза и посмотрел на грязный резиновый пол под ногами.

Затем помотал головой и медленно выдохнул воздух. Подождем…

Мы с водителем, пожилым спокойным мужиком, начали готовить ужин. Он вытащил походный примус, выбрал в пыльной траве удобное местечко недалеко от «КамАЗа» и принялся чистить картошку. Я сполоснул зелень водой из канистры и стал ему помогать.

На обочине федеральной трассы было довольно многолюдно, как во время сидячей забастовки на городской площади. Кто-то тоже вышел на свежий воздух, чтобы перекусить, рядом бегали дети, играя в какую-то шумную и визгливую игру.

Недалеко от нас расположилась компания мужчин, они вытащили бутылку водки и негромко переговаривались между собой, раскладывая хлеб, овощи и мясо на расстеленных газетных листах. Я обратил внимание, что никто особо не возмущался и не скандалил. Да и ругаться-то было не с кем – ни одного военного представителя в погонах я еще не заметил.

Я периодически поднимал голову и всматривался в длинный ряд стоящих неподвижно машин, стараясь уловить какое-нибудь движение.