Я – первый

Если уж ты сказал свое слово о расчете…

Лицо Джамалдина напряглось, и он, размышляя, взял себя правой рукой за подбородок. Стоявший сзади него парень что-то сказал ему вполголоса.

– Джамалдин с бабой решит быстрее, чем с Ахматом, – бесстрашно усмехнулся Артур, выпрямился и стал смотреть на чеченца, демонстративно ожидая его реакции на оскорбление.

Отец Бекхана стремительно привстал. Охранник отскочил от стола и выдернул пистолет. Я замер с бутылкой в руке. Несколько секунд никто ничего не говорил. Артур протянул руку и спокойно взял у меня воду."

"Джамалдин раздельно произнес ругательство на чеченском, внимательно посмотрел на Артура, шумно выдохнул и опять сел.

– Отведешь Кахиру двух бычков и… Ну, тысяч десять еще. Найди Зарину, скажешь, чтобы дала деньги, – сквозь сжатые зубы тихо и четко проговорил хозяин дома на русском. – И приведи сюда этого… – здесь он раздраженно махнул рукой, – который нам колодец копал!

Парень за спиной Джамалдина медленно спрятал пистолет обратно в кобуру.

– Прямо сейчас, – добавил уже спокойнее чеченец.

– Я тебе сам налью, Джамалдин, – пробормотал я и потянулся к водке.

* * *– Слушай, Артур, а почему ты начал стрелять? – спросил я, укладываясь поудобнее и расправляя одеяло в ногах. – А вдруг нас бы те освободили? – Под «теми» подразумевались люди, напавшие на нас сегодня.

– Вряд ли… – помолчав, ответил мой товарищ. – Пристрелили бы, не задумываясь, и все. Зачем мы им нужны, с нами возиться… Они такие же бандюки, как и Удагов. Наверняка это месть за деньги, которые случайно попали к нам. Так что Бекхана надо было все равно спасать. В некотором роде мы виноваты в том, что он сегодня спокойно не потренировался.

– Ну да, скорей всего, – вынужден был признать я, вытянул ноги и вздохнул. Денек выдался напряженный, но спать почему-то не хотелось. Я знал, что когда закрою глаза, то увижу разломанную выстрелом голову охранника, белые валуны, прибрежную зелень кустов и улыбку Бекхана.

Через пару часов, когда я все-таки уже начал дремать, входная дверь со скрипом растворилась. Я поднял голову. Что у них опять случилось, у уродов…

– Вы здесь?! – громким шепотом спросила темная невысокая бесформенная фигура в проеме.

Голос был женский. Я сел и спустил ноги с топчана. Ситуация была непонятна и требовала пояснений.

– Ты кто такая, эй? – негромко окликнул я еле различимую в темноте фигуру в проеме двери, которая нервно оглянулась по сторонам.

– Это я, Маша!

– Какая еще Маша? – спросил я, хотя уже начал догадываться, кто это.

– Где вас в плен взяли! Вспомнил?

– А, это ты… – Я опять положил голову на солдатскую, пропитанную потом плотную подушку.