Я – первый

Бекхан поднял руки в перчатках, посмотрел на них, затем с ненавистью глянул на меня и, сев на песок, запрокинул голову.

Охранник торопливо вытирал ему лицо, смачивая бинт в принесенной кем-то воде из речки. Остальные чеченцы сошлись за спиной Бекхана и о чем-то тихо переговаривались, поглядывая на меня.

Через минут двадцать кровь удалось остановить. Я уже снял перчатки и умылся в воде до пояса.

После короткого, но бурного спора со своими на чеченском языке мрачный Бекхан подошел ко мне.

– Действительно, на сегодня хватит, – проговорил он и осторожно дотронулся кожаной перчаткой до распухшего мокрого носа.

 – Мне еще на турнире выступать, надо избегать травм. Только осталась одна вещь, и ее необходимо сделать…

Я почувствовал, как крепкие руки тотчас же сжали мои плечи с двух сторон так, что я и не смог пошевелиться.

– Стой спокойно! – резко и повелительно прямо в ухо сказал мне голос с акцентом.

– Когда я приду домой, отец спросит у меня, почему у меня разбит нос, а у моего противника – нет. Так что… – проговорил Бекхан.

Глаза чеченца напряглись, а челюсти сжались.

Да, я видел этот удар. Видел, как он замахнулся.

Видел, как его кулак приближается к моей голове. Но меня крепко держали за волосы, и я только крепко стиснул зубы, чтобы Бекхан не выбил мне челюсть.

Вот кулак заслонил солнце, и в голове гулко, разбрасывая во все стороны сверкающие искры, будто разорвался небольшой снаряд. Затем еще один. Я почувствовал, как плавно качнулась земля под ногами. Потом меня отпустили, и я провалился в мгновенно возникшую темноту.

Очнулся я от того, что Артур лил мне воду на затылок. Я стоял на коленях и упирался руками в песок. Я помотал головой, стряхивая воду с волос, и распрямил шею.

– Время! – издевательски выкрикнул кто-то. – Конец раунда…

Бекхан отступил на шаг, внимательно посмотрел на меня, затем зубами разорвал липучки на перчатках, стянул их с потных рук, бросил на песок и произнес:

– Завтра займемся делом по-настоящему, без дураков. Подготовлены вы хорошо, я не ожидал. Завтра будем работать серьезно. А сейчас немного бега, пресс и растяжка. Хотите, бегите со мной, хотите – нет.

Я сплюнул кровь с разбитой губы, тяжело с помощью Артура поднялся и побрел к воде.

* * *Так прошло около двух недель.

Счет дням я не вел, зачем, все равно это время можно смело считать упущенным в своей жизни, и начинать новый отрезок можно было после того, как мы вырвемся отсюда. «Или после того, как нас убьют», – поймав себя на этой мысли, я усмехнулся. Все в этом мире относительно.

Хотя, поразмыслив, я вынужден был признать, что мое самочувствие явно улучшилось от этих занятий. Мне было всего двадцать девять лет, и организм легко оживил забытую мышечную память. Даже, по-моему, я слегка прибавил в весе.