Я – первый

Все девять машин оказались в пределах видимости. Я только сейчас ощутил, как моя рука судорожно стискивает рукоятку автомата. В горле пересохло, несмотря на свежий встречный ветер. Я отпустил оружие, потряс правой кистью и потянулся к фляжке на поясе. Открутил крышку и, приложив алюминиевое горлышко к губам, с наслаждением стал пить тепловатую жидкость. Местную воду мы не употребляли, почему-то практически у всех она вызывала расстройство желудка, и во фляжку я налил нарзан, который в неимоверных количествах поставлялся в воюющую группировку.

Когда я поднял голову, то увидел, как с недалекой розоватой скалы сорвалась темная стрела и рывком устремилась вниз, прямо к головному бэтээру.

На светлом фоне я ее хорошо разглядел, правда, только на долю секунды. И тут же услышал оглушительный грохот. Как потом я вспоминал, особого удивления я не почувствовал. Только в мозгу на мгновение вспыхнула мысль: «Ах, как нам сейчас неудобно…»

Фляжка полетела в сторону, и я рывком дослал патрон в патронник. Предохранитель был заранее поставлен на одиночный огонь. Наш водитель нажал на тормоз, и от резкой остановки я слетел с «брони» прямо в зеленую сочную траву у дороги.

Руки были заняты оружием, и я просто не смог удержаться. Я сгруппировался и перекатился через голову, даже в столь неловком положении аккуратно прижимая автомат к груди. Это была единственная моя защита, и я не собирался в такой ответственный момент сбивать прицел у своего оружия, с размаху хряпая ствол или цевье о камень или даже о твердую землю. Я на сто процентов готов был подставить вместо автомата свою руку или ногу, лишь бы не сбить прицел. Мне уже раз пришлось стрелять из такого оружия, и я очень хорошо помнил то невероятное отчаяние, овладевшее мной, когда я раз за разом не попадал в окно на расстоянии какой-то сотни метров, откуда по нам стрелял боевик.

Чеченский гранатометчик все рассчитал правильно и взял упреждение на движение, но не учел нашей внезапной остановки. Вторая граната разорвалась прямо под носом нашего бэтээра. У командира боевой машины было несколько секунд для принятия решения. Он принял его сразу и отдал команду водителю и наводчику. Двигатель бронетранспортера взревел на высоких оборотах, машину резко бросило вперед, и башня с крупнокалиберным пулеметом сразу начала разворачиваться влево, в направлении скал.

С «брони» на траву начали спрыгивать люди, перекатываться, занимать удобную позицию и стрелять. Оставаться на «броне» бешеного бэтээра, который маневрирует, уворачиваясь от прицельного попадания гранаты, и одновременно стреляет из двух пулеметов, никому и не пришло в голову.

Ну а мне, как всегда, не повезло. Оказавшись на земле, я инстинктивно бросился искать ближайшее укрытие.