Я – первый

– Да не смотри ты так! Работай ложкой и опусти глаза! – прошипел Виталик.

Я ошеломленно уставился в тарелку.

Потеряли машину… упустили из поля зрения – это значит, что те сотни килограммов взрывчатки, готовые к немедленному действию, сейчас неизвестно где находятся в Москве и могут быть использованы в любой момент. Ядрена корень! Я еще не понимал, каким образом скажется на мне этот провал в работе наружки, но почувствовал, что сейчас не время заикаться насчет отпуска и путевки.

– Мы с милицией провели рейд по гаражам. Хотели изъять «тройку» и взрывчатку.

И на этом бы все закончилось. Но там стояла другая машина, такого же цвета. Как «опушники» ее прохлопали, я не знаю, сейчас с этим генерал разбирается…

И интеллигентный Виталик раздраженно сплюнул на пол разжеванный остаток зубочистки.

«Значит, «чехи» за сутки подменили машину, а на ее место похожую поставили… Я-то пока вне подозрений, с Виталиком у меня здесь первый контакт со времени приезда, так что это Коля перестраховался на всякий случай. Умный, падла!»

– И что теперь? – с тоской спросил я и хлебнул уже остывший противный борщ.

Надо было соблюдать конспирацию."

"– Мы уверены, что в заключительной части операции боевики используют именно тебя. Ты – это наш единственный вариант предотвратить взрыв, – сразу, без раздумий, как уже о чем-то решенном, ответил мне майор в спецовке сантехника.

– То есть я отгоню машину на место подрыва? Так, что ли? – уточнил я, внимательно рассматривая остатки свеклы на дне тарелки. В ответе бравого майора я не сомневался, но почему-то мне хотелось услышать слово «нет».

«Как «мессершмитт» завалить, так это вторая эскадрилья, а как что-нибудь достать, так это первая…» – почему-то пришла на ум фраза из популярного фильма.

«Нет, какое все-таки в данном случае редкое единодушие наблюдается между спецслужбой и боевиками, надо же… Меня решили использовать как презерватив, а потом выкинуть… чеченцы – «за», и служба – «не против»! Пришли к единому мнению, или, как там его – конценсусу, во! Гады, и те, и эти», – решил я в глубине души. Интересоваться тем, что со мной будет, если машину подорвут вместе со мной, мне показалось неудобным.

Виталик холодно и отстраненно кивнул.

В глаза он мне не смотрел, не спуская их со входной двери. «Профессионал, мля!» – злобно подумал я, когда поднял на него взгляд. Мне очень хотелось посмотреть на выражение его лица, когда он сообщил мне эту новость. Все-таки не за горячими пирожками они меня посылают.

«Ты ведь сам дал согласие, Сереженька, вспомни… – внезапно всплыл в моей голове голос. – Чего сейчас дергаться-то уже… поздно, батенька».

Я молчал, собираясь с духом. Все-таки не каждый день тебе доверяют такую высокую честь.