Уж разговоров у нас с ним было предостаточно.
– Ну я говорил о том, что Чечня уйдет, помнишь? – уже серьезно проговорил Артур, отпивая томатный сок из большого фужера.
– А, это… – произнес я и подцепил вилкой маленький толстый блестящий огурец в пупырышках, – помню… Ты прав оказался.
– Ну, так вот, сейчас в Чечне и не покажешься, и сколько еще пройдет времени, пока там жизнь наладится, я не знаю. Да хрен с ним, с этим мешком! Так что давай пока забудем об этом, Серега, и давай выпьем!
– Давай! – легко согласился я. – За нашу гадскую жизнь! Но которая все-таки хороша, если ты живой!"
"Артур усмехнулся и ловко опрокинул рюмку в рот.
– Теперь давай о деле, СОБР… – Я опять закурил и оглядел зал. Уже совсем стемнело, и мамы с детьми, забежавшие сюда поесть мороженого, и их папы, успевшие пропустить кружечку пива, теперь уходили, освобождая места нарядным мужчинам и женщинам, твердо решившим отдохнуть в этот вечер и ни в чем себе не отказывать, исходя из собственного настроения и размера кошелька.
То, что собровец оказался здесь не случайно, я уже понял. Да и его фраза: «Я шел за тобой от самой гостиницы», – не оставляла сомнений в том, что он тоже каким-то образом связан с будущей операцией. Лишь бы он сейчас не темнил и не играл в конспиратора! Не хватало еще нам прикидываться друг перед другом, врать и обманывать, списывая эту двуличность на необходимую в таких случаях секретность.
– Я специально приехал в Пятигорск, чтобы тебя увидеть, – спокойно пояснил Артур, разрезая мясо тупым, как обычно, ресторанным ножом. – Я тоже в разработке. Я в здешней бригаде уже пару месяцев. Да и не бригада это, а так, ерунда. Просто люди захотели заработать денег на продаже взрывчатки.
Он помрачнел, ковырнул вилкой в тарелке, затем с раздражением бросил ее и заговорил опять:
– Обыкновенные работяги… идиоты.









