Я на тебе никогда не женюсь

Основных факультета было два: магический и обычный, для тех, у кого магия была развита слабо, или вовсе отсутствовала. Случалось и такое. Никто не знал, почему так, но считалось в пределах нормы. А боевиками они были все.

Всем приходилось не только развивать свои таланты в области магии, но и носиться по полигонам, развивая еще и физические возможности тела. Одна полоса препятствий чего стоила! Я на нее посмотрела и расфыркалась. Правда, в кулачок, и под одеялом. Это чтобы нашего боевика, дядьку Фат-таля, не осенило желание прогнать меня по своему детищу. Нет, со временем я даже попытаюсь эту полосу пройти, и даже за рекордное время, а смеялась потому что…. Тесна ты, матушка Вселенная.

Тут были и качающиеся столбики, и обрывающиеся канаты, и сетка-рабица высотой метра в три, и яма, полная грязи…. И даже мешки с песком, мотающиеся туда — сюда безо всякого смысла. И даже огненные шары пролетали по немыслимой траектории. Ничего, пятый — шестой курс справлялись как-то….

Факультеты, в свою очередь, делились на кафедры. Магический — на четыре основных, по стихиям. Плюс кафедра артефакторики. Не магический, собственно, на боевую, лекарскую и бытовую. Кафедра лекарей делилась еще на зельеваров, алхимиков и некромантов. Почему — сие мне неведомо."

"Вальен-таль числился и огневиком, и на бытовом подрабатывал. Это приветствовалось руководством академии, так как преподавателей было немного. Как брат говорил, все стремились служить, а не обучать. Впрочем, и само деление было весьма условным. Потому что никто не мог угадать — как выстрелит тот или иной юный талант. Бывало, что дар внезапно затухал. И тогда парень уходил в боевку. Бывало, что обычный боевик, после нескольких лет упорных занятий, вдруг открывал в себе новые грани и становился уже боевиком с приличным магическим резервом. А бытовую магию учили все без исключения.

Так вот. Я собиралась мирно отсидеться в домике, пока идет это самое распределение, но Валико, напуганный появлением несостоявшегося родственника, заявил, что не собирается выпускать меня из виду даже на те пять минут, которые люди склонны проводить в том самом месте, куда и короли пешком ходят. А потому вытолкал меня в академию, усадил за столик в углу, вручил пачку бумаги, зачарованное перо и велел записывать результаты собеседования.

А я чо? — А я ничо! Стенография — наше все! В свое время я все лекции стенографировала. Да! Я была любопытным и разносторонним подростком! И родители оплатили мне двухлетний заочный курс скорописи. Я шипела и плевалась, но курс освоила, а потом еще не раз молилась за здоровье мамочки и папочки, когда писала лекции одного жутко занудного и придирчивого препода по зарубежной литературе.