Я на тебе никогда не женюсь

Кто-то изо всех сил тщился доказать свою значимость, кто-то царил, кто-то составлял свиту. Кем-то помыкали. Кого-то и вовсе не замечали. Вальен- таль учился. Еще тогда, в день первой помолвки сестры и Джай-таля он понял, что некому будет защищать его Алику. Потому и учился всему, что могла дать академия. Владение стихиями? Хорошо. Всеми понемножку, а стихией огня на высшем уровне. История, география, дипломатия? — Замечательно. В жизни может пригодиться все. Математика, изящная словесность, алхимия, артефакторика? Берем на вооружение. Некромантия? Хм…. Не прельщает, конечно, но чем не шутит Пресветлая. Вдруг пригодится. Боевая магия? — берем не глядя. Просто боевка? Боевые искусства? — Отлично. To, что лекарь прописал. Молодой человек, а вы вообще человек? Смертному такой объем знаний не вместить. Да и зачем? — А это уже не ваше дело, уважаемые. Пусть я десять лет спал вполглаза, ел всухомятку, забыл на время, что я в общем-то молодой и здоровый мужчина, зато теперь моя сестра под защитой. Да и я сам вполне способен просуществовать без отцовских подачек. Особенно теперь, когда в теле Алики поселилась другая душа. Душа, которую ему доверила Пресветлая.

В тот день, когда Алика очнулась в первый раз, он посетил Храм. Возложил скромные Дары к подножию Пресветлой, и долго говорил с Нею. А вернувшись домой, впервые уснул по-настоящему, не вздрагивая и не подскакивая на каждый шорох. Проснувшись утром, Вальен — таль внимательно присмотрелся к спящей девушке. Вернее — к ее ауре. И был поражен. Если два дня назад она была тусклой, вся в рваных проплешинах, и отливала болотной зеленью, то сейчас будто чья-то уверенная рука штопала дыры, затягивая их золотистой сеткой. Ячейки которой заполнялись разноцветными бусинками, создавая причудливый узор. Миллиметр за миллиметром серебряная игла неведомой рукодельницы плела новое кружево, будто пришивая к старой основе новую ткань. Во всяком случае, так ему показалось. А еще он инстинктивно уловил, что спящая в кровати девушка старше его маленькой сестренки. Не было в новой ауре ни всполохов страха, ни проблесков истеричности, ни снобизма, с которым, кажется, рождаются настоящие аристократы.

Весь долгий месяц, что длилось выздоровление, Вальен-таль ежеутренне наблюдал за восстановлением ауры, восхищаясь тонкостью работы. Понимая, что такая сестра ему нравится даже больше, чем та, чья душа улетела в неведомые места, в те самые Горние Выси, о которых простые смертные предпочитали не думать. А по ночам, в снах, к нему приходила закутанная в белые невесомые ткани женская фигура. Она ничего не требовала, ни о чем не просила. Просто показывала картинки. Яркую голубую бусину, вращающуюся в черноте. Просторные широкие улицы незнакомого города.