2
0Струя его пси-удара, пробив щель в щитах, разлилась потоком — уничтожительным, но ослабевшим. И стенки пузыря отлично их сдерживают.
— Ну что, чернь! Я в твоей голове! — злорадствует Константин, напрочь позабыв свою роль навязчивого наставника. — Сейчас ты не такой герой, а⁈
Был бы он умнее, то понял бы, что полощется не в моей голове, а в пузыре. Слишком узкое ментальное пространство. Человеческое сознание намного шире по масштабам. Но до графа не доходит. Радостный, он сжигает разлитой энергией всё, что попадается. Мне не больно. Ведь этот Мастер-фломастер буйствует в ловушке-пузыре.
Похоже, гаденыш всё же хочет меня покалечить. Сделать умственно отсталым. Ну или он в процессе разошелся. Вряд ли граф начинал свою потеху с таким намерением.
Я сдерживаю нахлынувшую злость. Больной выродок! Я не буду тебя калечить, нет, мне не нужны неприятности с графским родом. Но проучить тебя сам бог велел. Тут еще вопрос, кто чей будет наставник, засранец.
Активирую пси-ключ под простым названием «Нашествие обезьян». В ту же секунду граф бледнеет.
— Бигусы! — хрипит он, отшатываясь и махая руками.
Все оборачиваются на орущего графа.
— Константин Вадимович, что с вами? — к парню подходит седобородый дворянин, но получает толчок в грудь.
— Уйди, гребаная обезьяна! — вопит графенок.
Я уже прихожу в себя в руках Насти. Ну не совсем в руках. Она меня лишь крепко придерживает своей изящной ладонью, чтоб я не бахнулся, а рядом стоят волнующиеся Света с Машей.
— Даня, ты как? — почти в унисон восклицают Соколова с Морозовой.
— Нормально, — я принимаю вертикальное положение и касаюсь пальцами виска. — Спасибо, Насть, что поддержала.
— Всегда пожалуйста, — улыбается оборотница и обеспокоенно спрашивает: — Ты точно в порядке?
Ну как сказать? Ох, голова слегка кружится. Всё же такой трюк — ментальный пузырь в собственной голове — делаю впервые. Были задумки и наработки во время медитации, но впервые выполнил только сейчас. Радует, что отлично сработало против Мастера. Щиты бы вряд ли выстояли, если бы он дальше долбился. А может и выстояли бы, кто уж теперь знает.
— А, пошла вон! Обезьяна! — уже вовсю бегает по залу граф. Отшатнувшись от усатого мужчины, он поворачивается к пышногрудой даме в зеленом платье и вопит во всю глотку: — Страшная отвратительная мерзкая обезьяна! Не смей ко мне подходить!
Бах!
Дама не выдержала и со всей дури влепила графу оплеуху. А так как сударыня явно могла себе позволить звериный рацион, и рука у нее не только утонченная, но и тяжелая, то графа Константина отбросило чуть ли не через треть зала.
