2
0
— Крия, к стене, — велит своей «рабыне» Паскевич. Мулатка быстро и без слов, словно ученая горьким опытом, встает спиной вплотную к стене. Руки прижаты к бедрам, подбородок поднят высоко.
Вокруг нас собирается заинтересованный народ.
— Дима, что ты задумал⁈ — восклицает Маша."
"— Будем кидать в нее по очереди, Даня! — весело говорит княжич, игнорируя хозяйку приема. — Ножи вплотную к телу. До первой крови. Кто нанесет Крии рану — проигрывает. Но лучше тебе не ломать мою игрушку, — усмехается он жестко.
Да он чертов псих! Бедная мулатка. Попалась ты в руки садисту.
Но я-то промажу, да и всё…
— Если промажешь и нож воткнется дальше, чем в трех сантиметрах от кожи, — добавляет условия Паскевич. — Будешь перебрасывать снова.
Мразь. Теперь я и проиграть не могу, не поранив девушку. А если пораню, то этот говнюк запомнит и потом отомстит за «поломку игрушки».
Маша смотрит на меня, всё поняв. А потом неожиданно подходит к мулатке и также встает у стены рядом.
— Маша, ты что творишь⁈ — морщится Праскевич.
— Как хозяйка, вношу коррективы. Ты бросай в свою негритянку. Но Даня не будет бросать в нее, — заявляет княжна.
Толпа ахнула.
Глава 3
Вечер удался
Княжна застыла у стены в метре от африканки. Две девушки одного роста — красивые и статные. Прямо мелок и уголек. Толпа шепчется. Подруги Морозовой в шоке хлопают глазами.
— Маша, ты что творишь? — морщится Паскевич, которому чуть подпортили веселье. — Он же тебя порежет, а то и глаз выколет, — княжич издает злобный смешок.
— Значит, свою спутницу тебе было вообще не жаль? — рассерженно фыркает Мария. — Есть ли у тебя совесть, Дмитрий?
— Уйди оттуда, — равнодушно говорит княжич.
— Я и не мешаю, — парирует княжна. — Я участвую как мишень, — ее глаза издевательски прищуриваются. — Или ты испугался, Дмитрий? — Охренеть, как она его провоцирует.
Вот же угораздило меня вляпаться. Затрудняюсь ответить, сделала ли Маша хуже. Скорее, да. Сама она-то думает, что спасает меня. Ведь порань я «игрушку» Паскевича, он бы это потом припомнил. А так Маша жертвует своим изящным телом, чтобы выгородить меня. Эх, княжна-княжна, неужели не в курсе ты, что и я теперь тоже не могу проиграть? Порезать нежную кожу знатной барышни? Опозориться перед всем высшим светом? А потом быть вызванным на ковер к твоему отцу князю Морозову? Увольте.
Паскевич лишь коротко смеется.
— Нет, мне совсем не страшно за тебя, дорогая. Черт с вами, играем! — отмахивается он. — Только потом не плачься, когда он отрежет тебе пальцы.
— Много болтаешь, Дмитрий, — хмуро бросает Морозова. — Быстрее начинай уже цирк, мне еще с гостями общаться.
