6
0
Едва выйдя за дверь, Алла застыла как вкопанная, боясь сделать хотя бы один шаг: по коридору в инвалидном кресле ехала девочка без ног, которую она видела утром в соседней палате. Рядом с ней, с загипсованной и вытянутой вперед ногой, ковылял, повиснув на костылях, вихрастый мальчишка. Вид покалеченных детей заставил глаза снова наполниться слезами: она замерла, оглушенная горем.
А потом сквозь искусственную тишину в ее голове прорвались первые звуки – не веря своим ушам, она услышала веселый смех девочки и хвастливый голос парнишки. Через мгновение отовсюду понеслись детские переклички, задиристые голоса, нетерпеливые окрики. В коридоре появлялось все больше детей: кто с загипсованной рукой, кто с затянутой в корсет спиной, кто с шеей, замурованной в ортопедический воротник. Дети переговаривались, галдели, кричали, как во время школьной перемены, – так, словно в их жизни не было трагедий, изменивших судьбы раз и навсегда. Словно им удалось обмануть смерть и получить шанс на новую жизнь.
– Быстро по палатам! – звонкий голос дежурной медсестры перекрыл общий гомон. – Скоро обход!
– Какой обход? – загудел недовольный улей. – Еще завтрака даже не было!
– Как только разойдетесь, все вам дадут! Гуляют они по коридору, кухня не может проехать!
С улыбкой на губах, по которым бежали горячие слезы, Алла повернула направо и, прижимаясь к стенке, чтобы никого не задеть, отправилась искать уборную. Бережно держа в одной руке полное судно, другой она открыла дверь в «девчачий» туалет, опорожнила сосуд.
А перед тем как выйти, замерла перед крошечным затуманенным зеркалом. Алла смотрела и не узнавала себя – словно с последней встречи с самой собой прошел не один день, а много лет. Другие черты лица, другое выражение глаз.
– Жизнь отвечает взаимностью только тем, кто любит ее, – прошептала она отражению.
Глава 5
Герой – это тот, кто творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает смерть.
Максим ГорькийАлешу привезли в палату на каталке. Он спал. Лицо его было желтым и неподвижным, как воск, а губы и веки высвечивались на нем синими пятнами. Грязная пижама оставляла открытой тощую шею и грудь – была на несколько размеров больше положенного. Жалость пронзила Аллу, разливаясь по жилам кислотой.
С каталкой в палате появились двое: медсестра и миловидная девушка в модных брюках, блузке с глубоким вырезом и наброшенном на плечи белом халате. Она бросила на Аллу короткий неодобрительный взгляд, но тут же переключилась на пациентов.
– Доброе утро, ребята! – наиграно-весело поздоровалась она.
– О, Маргарита Петровна! – в голосе Максимки Алле послышалась насмешка.
– Максим, – красавица приторно улыбнулась, – можно я присяду к тебе?
– Валяйте, – он вздохнул и немного подвинулся.
