Я хочу быть с тобой

Валя все еще стояла растерянная, крепко прижимая к себе его пальто. Он улыбнулся ей и, удобнее перехватив сумку, вышел в подъезд.

Метель разгулялась не на шутку, было почти ничего не видно. Вадим понятия не имел, куда идти или ехать. Бросил сумку на заднее сиденье и забрался в машину. Вернуться к Алле нельзя: это значит снова вызвать в ней жалость. Кому он нужен теперь, без компании, без будущего? С одной только сумасбродной идеей, из которой еще неизвестно что выйдет.

Лучше поехать к матери. Он вспомнил, что не виделся с ней с тех пор, как Маккей выгнал его из компании, как шелудивого пса. Галина Ивановна звонила каждый день, спрашивала, как дела, но приехать так и не собралась: по-прежнему не желала видеть Валю. А он, увлеченный новым делом, тоже никак не мог выкроить пару часов, чтобы добраться до матери. Вадим завел двигатель и тронулся с места.

С детства знакомый двор заставил сердце болезненно сжаться. Зимой и летом здесь было еще терпимо – зеленые или белые краски растворяли воспоминания. Но осенью, во время дождей, асфальт заливала тяжелая, как свинец, вода, и Вадим старался не появляться у матери с сентября по ноябрь. При одном только виде бескрайних луж ему становилось физически плохо. Он начинал задыхаться, во всем теле возникала проклятая дрожь. Сколько раз он просил маму поменять квартиру – готов был доплатить сколько нужно, лишь бы прекратились эти мучения! Но она не соглашалась: для нее этот дом хранил память об отце.

Вадим припарковался и вошел в старый подъезд. Поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка. Обшитая дерматином дверь, отполированная до блеска ручка, и даже заливистая трель, прозвучавшая в глубине квартиры, остались прежними.

– Кто там?

Вадим удивленно взглянул на номер квартиры – все правильно. Просто не узнал голос матери: он был таким молодым и задорным, что должен был принадлежать юной барышне. Дверь распахнулась, и вместе с ароматами пирогов в подъезд выглянуло румяное и улыбчивое лицо Галины Ивановны.

– Вадим?! Надо же! Проходи-проходи, не стой на пороге.

Он вошел и тут же, нос к носу, столкнулся с Дмитрием Васильевичем, своим директором по безопасности.

– Здравия желаю, Вадим Львович. – Подполковник КГБ в отставке почему-то был в домашних тренировочных штанах и шлепанцах на босу ногу.

При виде бывшего начальника он смущенно заулыбался, чего раньше за ним никогда не водилось: на работе Дмитрий Васильевич был серьезнее, чем скала.

– Добрый вечер.

Они растерянно замолчали.

– Я тут со всей этой суетой, – мужчина кашлянул в кулак, – не поинтересовался, что там гражданка Вострикова? Мне показалось, она после нашей воспитательной беседы должна была забрать заявление.