Я из Железной бригады

Но ничего, думаю, в бою проверю, если что, навеску можно чуть изменить, только весы бы аптекарские где добыть… а пока нужно на мишенях по возможности потренироваться, да с пулей поэкспериментировать, может, что-то и удастся изменить.

– Найдем тебе весы, но позже, – уверенно ответил поручик. – Нам сегодня на выход ночью. Я бы тебя, конечно, не стал брать в первый день, не знаем еще друг друга, но думаю, ты не подведешь.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, вашбродь, не пожалеете. Идем далеко?

– Пока не доводили до нас. Ближе к вечеру, скорее всего. Если дела есть, делай и отдыхать, ночка будет тяжелой.

Вон, дождь собирается, а значит, будет грязно.

– Я тогда винтовкой займусь, если не возражаете? – спросил я.

– А что с ней еще надо делать? – даже удивился поручик.

– Да надо бы прикрыть эту красоту, больно уж блестит, – показал я на ложе. Оно было так покрыта лаком, что блестеть будет сильно, за версту увидишь.

– Ну вот, такую красоту и закрывать?

– Это ж боевая винтовка, а не для украшения стены, поэтому да, прикрою.

Попросился на склад, отпустили, заодно подсказав, где он находится. Не близко оказалось. Там у серьезного вида унтер-офицера я полчаса выпрашивал старых и рваных мешков.

Вот же собака уставная, не положено, говорит, и баста.

– Я вам в сотый раз объясняю, мне не домой их нести, а для службы…

– А я тебе в сотый раз повторяю, не положено!

– Я вижу, что не положено, а вы положите, – не прекращаю давить я.

– Это ты чего сейчас, пошутил так, да?

– Господин унтер-офицер, ну что вам, жалко драной мешковины? В самом-то деле? – все же я устал.

– Мне все сдавать нужно.

– Да ладно, кому она нафиг нужна?

– Нафиг, как ты говоришь, может, и не нужны, а сдать я обязан.

– Черт с вами, а если требование от командира принесу?

– Попробуй.

– Так по требованию вы мне хорошие должны будете дать, а я прошу старье, рваные и грязные.

– Ладно, черт с тобой, но дам только пару штук, – сдался каптенармус. Черт его подери, они во все времена и во всех армиях одинаковы.

Все же убедил я его. А может, напугал. Опытный кладовщик сразу смекнул, что если ему прикажут, то он вынужден будет выдать мешки, причем хорошие, а тут старье просят, вот и согласился.

Получив наконец то, что просил, я вернулся в расположение и занялся кройкой и шитьем.

Да, все по старой памяти, чего велосипед-то изобретать? Резал на ленты и сшивал по месту, обматывая винтарь так, чтобы нигде не соскальзывала моя эрзац-лента, да и в руках чтобы сидела четко.

– Эк у тебя справно получается! – восхитился моей работой один из новых сослуживцев. – Прям как швея иглой машешь. А у меня шинель все не получается зашить. Рукав отваливается, я его вроде пришиваю, а он все одно отваливается…

– Нитки дерьмо, – прокомментировал я, – давай сюда, своими зашью.