Я из Железной бригады

 – Бойцы вашего отряда отбивались жестоко, пытаясь вас спасти, но вынуждены были отойти, потеряв двоих. Вы ведь командовали этой группой, так? Рвение ваших подчиненных достойно награды. Когда за своего командира умирают подчиненные, дорогого стоит. Поверьте, мне.

– Наградой в таком провале может быть только смерть, – заключил я.

– Ну-ну, не вините себя. Всегда находится человек, чей ум может возобладать даже над самым умным на определенный момент. Даже тот геройский офицер, командовавший егерями, хоть и перехитрил вас, но и сам не уберегся, а значит, чего-то не предусмотрел.

Ведь так? Ну и элемент удачи тоже важен, без нее на войне не бывает, господин подпрапорщик.

– Возможно, вы и правы. Спасибо за откровения и за разговор. Не сочтите за нескромность, но если бы не собаки… Да, думаю, мы или отбились бы, или умерли достойно. Меня просто обездвижили собаки, если бы не они…

– Я в том бою не был, спорить не стану, но точно знаю одно… Наших солдат там погибло больше, чем ваших.

Ну, значит, и та хитрая жопа, что меня переиграла, нашла свой болт. Точно, на каждую хитрую…

Жаль ребят, двое, как сказал комендант погибли.

Интересно, кто выжил? В любом случае я-то в плену, хорошо, что хоть кто-то сумел выбраться. Ой, чую, Марков там рвал и метал. А что я мог поделать? В прошлые свои вылазки я, бывало, сутками наблюдал за позициями, а тут поторопился. Я виноват в просчете, никак не ожидал, что наблюдатели врага могут находиться настолько близко к нашим позициям, что срисуют даже наш выход. Ведь заметили нас прямо на наших позициях, это дальше мы уже ползли. Об этом говорит и тот факт, что дали зайти так далеко. Пока добрались до своих, пока доложили, вот и прошло время. А австрийский офицер молодец, как ни крути. Представляю, что обо мне там говорят, узнав, что я в плену… Черт, угораздило же выслужиться так, что стал таким заметным! Хотя иначе как? Если бы я попал в плен, будучи простым солдатом, сразу расстрел. Вообще, крайне удивил факт особого обращения к моей скромной персоне. Ну, награжден, что с того? Но вот у командования австрийской армии свое мнение."

"На удивление, мне и правда принесли бумагу и карандаши. Писать я стал, но только не мемуары, а воспоминания о той жизни.

Стало даже интересно, что я могу вспомнить из того, что можно применить здесь, в этом времени. Выходило не так уж и мало. Появилась новая проблема, пришлось искать место, где можно хранить эти рукописи, а то еще доберутся до них тюремщики, будет нехорошо.

Целыми днями я бродил по камере, лежал, сидел, отжимался и, найдя небольшой уступ на дверном проеме, умудрялся даже подтягиваться. Вначале было очень больно, все же увечья, которые нанесли мне собаки, сказывались очень даже серьезно.