2
0Встаёт передо мной, преграждая путь.
— Ну что мы всë на бегу, Аленушка? Давай, сядем, поговорим. Поднимемся ко мне? Клянусь, пальцем тебя не коснусь.
— Мне пора. Ты не трогай меня, Бога ради. И в жизнь мою не лезь. Я до сих пор ищу в себе силы пережить произошедшее, не поехав крышей. Будь добр, на мешай, Рустам, — скрипит мой голос.
Настроение едва ощутимо меняется.
— В жизни бывает всякое. Надо уметь отпускать. И прощать своих близких.
— Так отпусти!
— Послушай… За этот год… Я понял, что не хочу другой женщины в своей жизни. И я был не прав во многом. И жениться я хочу, пока ещё жив отец.
Вытаскивает ювелирную бархатную коробочку. Мне становится не хорошо…
— Я обещаю, что никогда не вспомню тебе этого пацана. И пальцем тебя не трону! Не буду давить на счёт работы.
— Предел мечтаний просто! — горько бросаю я.
— Чего ты ещё хочешь от меня, м?? — начинает злиться. — Я всë сделаю!
— Я только одного хочу, чтобы ты был справедливо наказан за то, что сделал со мной, — честно признаюсь я. — И больше — ни-че-го.
— И кто же по твоему меня должен наказать? Щенок твой?
Нет. Никто не накажет. Я сама так решила, когда мы замяли эту тему с Бесом. Но хотеть я этого не перестану. Быть может накажет жизнь.
— Ты обещал Бесу, что уедешь в Европу и останешься там!
— А я не могу там. Когда моя женщина здесь.
— А я не твоя!
— Тарханова? — усмешка. — Решим, Алëнушка! По-мужски с ним решим. Если он мужик, конечно… А ты всегда будешь моя женщина.
Сжимается всë внутри. Я вообще не женщина. Оставьте меня в покое!
Один избил, другой изменил… Попробуй останься женщиной!
Не оглядываясь, делаю шаг на дорогу и поспешно ухожу.
Домой… В своё тихое одиночество.
Включаю телефон, звоню Бессо. Рассказываю… Не всë. Некоторые детали, касающиеся меня и Марата упускаю.
Ругает меня…
Покаянно выслушиваю.
— Я своей вины в происходящем не отрицаю, Бессо. Ищи мне замену. Как найдешь, я уйду.
Замолкает."
"— Я тебе как друг высказал. Никого я искать не буду. Меня всë устраивает. С Рустамом начинается война. Я просто не хочу, чтобы ты стала заложником или оружием.
— Только если твоим оружием, Бессо.
— Не подставляйся!
— Не буду.
— Предложение, значит, сделал? — зло.
— Да.
— Не подумай, что это попытка нивелировать твою ценность как женщины, но ты должна знать — отец завещает свою долю тому, кто первый родит сына в браке.
— Оу… Ещё более мерзко. Доля должна быть твоей. Иначе школе конец. Он за два дня всë разрушил на сборах.
— Я думаю об этом.
Разговор плавно переходит к проблемам школы. Мы обсуждаем тренерский состав.
— У меня на шпану некого поставить с сентября. Я Тарханова хотел попросить…
Фамилия, как удар в живот. Закрываю глаза.
— А можно со мной больше Тарханова не обсуждать? — выпаливаю я.
