2
0
— Я подожду! — толкаю Любину дверь.
Захожу внутрь. Оставляю дверь открытой.
— Аленушка, можно? — стучит к ней в дверь.
Раздраженно толкаю кулаком стену. Я не могу так. Не могу. Не могу!!
Но, видимо, «нельзя». Уходит к себе.
Короче!
У стены две ракетки от бадминтона. Забираю одну. Без стука тихо врываюсь к Алёне.
— Мар! — возмущённо хватает полотенце, прикрываясь.
Вставляю ракетку в ручку двери, другой, широкий конец, втискиваю за шкаф. Теперь снаружи никто не откроет.
Алёна растерянно поправляет волосы.
Сгребаю в объятия.
— Я накосячил.
— Как?? — испуганно вглядывается в глаза.
— Не важно. Просто прости меня сразу и всё!
— Тарханов…
Сминаю еë губы поцелуем. И не отпуская, целую до тех пор, пока не прекращает вырываться.
— Прости-прости-прости…
— Что-то серьёзное?
— По мне так — ерунда!
— Ну, говори уже, Мар.
— Нет, — улыбаясь, целую еë лицо. — Я тебя боюсь. Сначала — прости.
Вздыхает, обнимая меня в ответ. Рисует пальчиками по затылку. Простила…
— Потом расскажу.
Вырубаю свет. Открываю окно.
— У нас сегодня свидание. Пойдём.
Спрыгиваю с окна. Алёна выглядывает.
— Иди ко мне.
— Высоко…
— Прыгай, я поймаю.
Глава 33. Нагулялась
Какой пьянящий ликер. Какой пьянящий мальчик с горящими глазами и наглыми руками!
— Какие тебе сигареты, Тарханов?! Дай сюда… — пьяно бормочу я, забирая прикуренную из его губ.
Он смеётся, падая на спину.
— Тебе ничего нельзя. Мы тебя на пик… Как её? Пик формы поднимаем. А ты тут устроил… гульки ежедневные!
— А тебе можно?
— А я… А мне можно, — делаю глоток ликёра. — У меня секс… Тьфу… Стресс! — закрываю ладонью глаза.
— Аха-ха-ха!
— Тихо! — запечатываю ладонью ему рот. — Не хватало ещё с местными пересечься.
Вечный конфликт!
— Я не боюсь.
Заваливает меня на спину. Наши тела солёные на вкус после купания. Но поцелуем он не ограничивается.
— Нет… Нет… Нет… Я больше не могу, Мар.
У него опять стоит! Словно полчаса назад ничего не было. А до этого ничего не было по дороге сюда, где он, словно читая мои сны и фантазии, втрамбовал меня в стену, задрал юбку и… жадно и нетерпеливо не отымел.
Требовательные губы кусают меня за шею, снова кружа голову.
— У меня уже всё болит… — шепчу ему.
Как я буду ходить завтра после его «марафона» во всех позах, я не представляю!
— А я тебя пожалею… — спускаются губы по моему телу вниз, впиваясь сначала — в грудь, потом — в живот, потом — в лобок, потом…
— Ммм… — зажмуриваюсь я, вздрагивая от теплоты его рта.
Наше дыхание снова рвётся, заполняя тишину.
Я не балованная ласками. Эти ощущения для меня практически новые. И очень смущающие!
Сжимаю губы, чтобы не стонать в голос как шлюшка. Но он хочет «громко», я помню. И впивается зубами в моё бедро, подхватывая меня под коленку и раскрывая.
С воплем выгибаюсь.
