2
0
— Марат!! Ну невозможно это, понимаешь?! Хватит!
— Не понимаю. Почему?
Вздрогнув, оборачиваемся на звук шагов. Бес.
— Тарханов, свободен.
— Спокойной ночи, Алёна Максимовна, — чеканю я.
Бес догоняет меня в холле.
— Марат, завязывай Алёнку дёргать.
— А что — мешаю? — рывком разворачиваюсь, сжимая кулаки.
Шоколадка в руках ломается. Бес обезоруживающе улыбается.
— Спать иди, Отелло! — хлопает по плечу.
Как спать-то теперь?..
— Бессо, дайте номер Ростовской.
У неё везде скрыт.
Но если ртом у меня ей сказать ничего правильного не получается, может, получится пальцами.
— Не могу, Марат, — разводит руками.
— Пожалуйста.
— Тормози, — толкает кулаком в грудную мышцу. — Это не клуб знакомств. Аленка здесь не для этого. И ты, кстати, тоже.
Ладно… Сезон длинный, узнаю я ее номер.
— Ну? — наперебой азартно расспрашивают парни.
Отрицательно кручу головой. С недоумением смотрю на шоколадку в руке.
— Яш… трофей для тебя, походу.
Бросаю ему на кровать. Яшин — сладкоежка.
— Чего делать-то будешь? — перебирает струны Яша, выдавая лирические мотивчики.
Ромка отламывает кусок шоколада.
— Давай ей трешачок устроим какой-нибудь, а ты вовремя впишешься?
— Какой?
— Придумаем…
Падаю на кровать, закрывая глаза. Улетаю в дотошное переваривание всех оттенков ощущений, её голоса, слов, интонаций, касаний…
Её запах стоит в лёгких, будоража тело."
"— Ну всё, — невесело троллят друзья. — Опять пацана потеряли.
Вырубают свет. Курят в открытое окно.
— Мар…
— М?
— Максимовна с медичкой к озеру пошли. Купаться, наверное…
Рывком сажусь. Перевожу взгляд на окно.
— А Бес всем запретил, — хмыкает Шмелёв.
Да. Потому что опасно. Можно нарваться. Нам на драку, им на неприятности посерьёзнее.
— Но мы же не стукачи, да? — играет бровями Яша.
— Но проводить-то надо, да? — ловя волну многозначительно намекает мне Ромка.
— Чего сидишь?! — синхронно.
— Да я лечу уже!
Глава 3. Заботливый сталкер
Десять минут по лесной тропе, и мы с Любой выходим на Солёное. Растягиваем покрывало на маленькой полянке у песочного берега. Открываем небольшую бутылочку вина.
— Да Боже! — цокает она, возмущаясь, что пробка крошится, вместо того чтобы выкручиваться. — Плохо без мужиков.
— С ними тоже сомнительно, — забираю у неё из рук бутылку.
И пока она стягивает сарафан, аккуратно вытаскиваю лопнувшую в горлышке пробк у.
— Вуаля!
Разливаю нам в пластиковые бокалы. Чокаемся.
— За что пьем? — интересуется Люба.
— Давай за сезон. Чтобы без эксцессов.
Вино тёплое, но вкусное. Допив до конца бокал, ложусь на спину, смотрю в темное небо. Большой фонарь, который мы повесили на сук в паре метров от нас, мешает разглядывать звезды.
Лицо горит… С тихим стоном тянусь всем телом. Тарханов… Это так несправедливо, хоть плачь.
