Соль этого лета

Когда она меня демонстративно бортанула в прошлом году на закрытии сезона, я, психуя, при ней взасос врезался в первую попавшуюся девку. Кретин!..

После этого ни одного взгляда в мою сторону. Полный игнор. А потом уехала…

А до этого взгляды были… Я их чувствовал. Они меня наживую вспарывали и по ночам спать не давали.

Алёна делает шаг в сторону. И я тоже, преграждая ей путь.

— Марат, стоп.

Еë ладонь ложится мне на грудную мышцу.

Мля…

На мгновение темнеет в глазах от яркой картинки, как сгребаю её, впечатываю куда-нибудь… И наконец-то получаю этот вожделенный рот!

По затылку мурашки. Мышцы сжимаются, реагируя, на прилив крови ниже пояса.

Мне хочется вдыхать её выдох и снова возвращать его ей, наполняя собой её лёгкие. И так, пока не задохнемся.

У меня тьма шизанутых фантазий! Ей лучше о них никогда не узнать.

Видимо, увидев это всë в моих глазах, поспешно одергивает руку.

Пытаясь расслабиться, наклоняю голову из стороны в сторону, щелкая позвонками.

— Рюкзак, — требую я, снимая с неë его практически силой.

В этот раз пасовать я не стану.

— Тарханов! — бессильно шипит она, смущённо оглядываясь на стоящих неподалёку тренеров.

— Чего? Коллеги осудят? — улыбаясь, мстительно прищуриваюсь я.

— Представь себе.

Выдергивает у меня рюкзак.

— Отдай, ради Бога! — рука разжимается сама.

Это клиника какая-то. Пластилиновый Тарханов, мать её. Вот зачем отдал?

Алёна сбегает к тренерам в кружок.

— Алёнка, привет! — целуют они приветственно еë щеки.

Ревную? Да, не то слово! Но в романах Ростовская замечена не была, хотя со всеми у нее хорошие отношения. Особенно с Бессо… Нашим тренером. С чувством зашвыриваю свою спортивную сумку в багаж.

Замечаю в толпе своих друзей возле входа в автобус. Иду к ним.

— Доброе утро, Бессарион Давидович.

Не глядя пожав мне руку, тренер втирает молодняку:

— Знаешь на чем самбист сливает спарринг с дзюдоистом? Он «отдает шею». Дальше удушающий и всë! Но, у дзюдоистов слабые ноги…

Ухожу дальше.

Шлепаем «пять» с Ромкой Шмелевым и Яшиным. Это братишки. Мы с детства дружим.

Оглядываюсь.

— Максимовну ищешь?

Нашёл уже.

— Какая она тебе Максимовна? У нас четыре года разницы.

— Пять.

— Ну, пять…

И это с еë точки зрения «не комильфо».

Вздыхаю… Бесит это! Причём здесь вообще возраст? Нет, в этот раз этот бред меня не отморозит. Твоя очередь сдаваться, Ростовская!

— Шмелёв… — хлопает по карману Ромке подошедший тренер.

От силы удара пачка сигарет лежащая там сминается."

"Ромка врезается в меня плечом.

— Ещё раз спалю с сигаретами, закопаю тебя на ринге прямо в татами, усёк?!

— Угу… — поджимает он губы.

Бес и правда изведëт. Надо не палиться.

— Здравствуйте, Бессо Давидыч, — улыбается Яшин.

Бес ведёт пальцами по тёмной щетине, оценивающе оглядывая нас.