2
0Хочется, наверное, чтобы убеждал меня, что вариантов не было! Хочется, чтобы его авторитет, который сейчас рухнул во мне вернулся на своё место. Без него пусто. Словно из дома выгнали и идти некуда.
Растерянно глядя ему в глаза протягиваю руку. Он пожимает, ровно глядя мне в ответ.
Это всë?..
Хромая, иду в мед кабинет. Не для того, чтобы меня лечили. Или снимали побои. Я в порядке. А напишут что надо, они и без меня.
Мне нужно просто закрыть эту историю для себя. Самое обидное то, что Алёна во мне не увидела защитника. Только мальчишку… Ничего не доверила! Скрывала, пыталась за спиной что-то там…
Возле крыльца Скорая. Забирают Рустама. Я ухожу в кабинет сажусь на кушетку.
Через минуту залетает Алёна. Поднимает моë лицо, с тревогой бегло осматривает его.
Зажмуриваясь, прижимается губами к брови.
— Я так испугалась! — выдыхает горячо.
— Нет.
Дергаюсь назад от её прикосновений.
В груди сжимается до болевого спазма.
— Не трогай меня. Меня не надо защищать, мне надо показывать, кто тебя обидел. Дальше я сам. Я… — подыскиваю слова. — Я котёнком с тобой могу быть только за закрытой дверью. Иногда. Но если ты во мне больше ничего, кроме котенка не видишь, то…
Говори! — заставляю себя.
— Ничего не получится. Я так не могу и не хочу.
Она растерянно отдергивает руки, делая шаг назад.
— Найди себе мужчину, в которого будешь верить, за спину которого готова будешь встать. Увы, это не я… — теряю голос.
— Марат! — жалобно и виновато прижимает руки к груди.
В порыве дёргается ко мне.
— Не надо! — раскрываю ладони, останавливая еë. — Я ему морду бил, не для того, чтобы твоё расположение получить. Или прощение за хрен знает что!
Она отрицательно качает головой, пытаясь невесомо прикоснуться пальцами к разодранному об часы Рустама уху.
— Я обработаю? Больно…
Это меня вспенивает ещё сильнее.
— Разве это боль? Я несколько дней подыхал от твоего игнора. Что ж ты не «обработала»? Ладно. Мне ничего не надо. Вот, что я хотел сказать.
— Прости меня…
— Слова мне теперь тоже не нужны.
Встаю."
"— И соли больше не надо, — смахиваю пальцем, текущую по её щеке слезу. — У тебя теперь всë хорошо.
Ухожу в комнату, собирать вещи.
Мне казалось, что моë сердце не может биться ещё больнее, чем последние дни. Оказалось может. Может! Может!!! Оно заходится в истерике, ломая рёбра. Но это тоже бой. И надо терпеть…
Глава 43. Дом
Во дворе меня встречает малой. Бросив игрушки, бежит навстречу.
— Привет, братишка! — подкидываю пару раз вверх.
Говорить тяжело, вместо звуков хрипы. И на игры энергии нет. Я — сдутый шарик. И ещё немного рваный. Болит всë…
Брат тычет пальчиками мне в помятое лицо, с вопросом заглядывая в глаза.
— Бой, — пожимаю плечами.
— Больно?
— Надо терпеть.
Показывает сбитую коленку.
— Тозе телпел, — хмуро.
