2
0Слушай!»
— Рустам-то что говорит?
— Предложение мне сделал, — брезгливо.
И даже не вцепившиеся в меня парни, а только эта концентрированная брезгливость в её тоне с горем пополам держит меня на месте."
"— Ну, ты, давай, ещё согласись, спасая Тарханова! — скептически фыркает Люба. — Пусть тебе ещё разок скулу и челюсть сломает. Тебе же одного раза мало.
Второй раз роняю сигарету.
В смысле?
Это Люба так шутит?
— Люба! Тихо, ради Бога! Об этом горсть людей знает. Бессо, ты, тренер его, да мой хирург. Пусть это так и останется… Тайной. Не дай Бог Марат узнает!
«Чего?!» — переглядываемся мы.
— Ну что ты опять плачешь? Ну, перестань… — жалеет еë Люба.
— Да просто обидно, Люба! — с надрывом. — Что этот садист никогда на себе не почувствует то, что чувствовала я. Его за это никогда не накажут! Никто!
— Зачем соглашалась замять?! Сказала бы Бессо — нет! Писала бы заявление.
— Нельзя было так… А сейчас я не столько за себя боюсь, сколько за Марата. Рустам очень мстительный и тщеславный. Он его в покое не оставит, пока тот на дороге стоять будет. Или пока в ноги к нему не сядет.
— Ну, это не про Тарханова. И? Какие варианты?
— Пора бы Бесу вернуться. Он мне гарантировал защиту от любых посягательств брата. Он и Марата обязан защитить.
Закрывают окно.
— Чего было сейчас? — застываю я, вырывая у парне локти. — Я не догоняю.
— Да я что-то сам в ахуе… — взъерошивает пятерней волосы Ромка.
В смысле — сломал скулу, челюсть, пытаюсь это себе представить. И мне становится нехорошо до тошноты, когда её лицо начинает деформироваться у меня в голове. Дышать сложно, так больно и страшно об этом думать.
— Вот куда она в прошлом году исчезла! — обсуждают парни.
— Почему Бес его не уничтожил?! — трясёт меня от ярости.
— Чемпионство спасали, наверное… Брат же… Не похоже на Беса… Хрен его знает… — пожимают плечами парни. — Тëмную этой мрази!
До хруста сжимаю кулаки.
— Неа! Никаких тёмных. За такое надо публично мочить. Да и это моя женщина…
Даже, если она меня мальчишкой, а не мужчиной считает. Спасать собралась! Вместо того, чтобы рассказать мне о ëбаном этом Рустаме правду!!
— …Моя женщина, мне и разруливать.
— Тарханов, ну надо правде в глаза смотреть. Разные у вас в весовые. Разный опыт. У него сотни боёв с тяжеловесами, у тебя серьёзных — двадцатка от силы в своей весовой. Это самоубийство. Ты же сам понимаешь, покалечить при желании более мелкого очень легко! А у тебя соревнования… Тёмную и всё!
— Каких ещё боёв? — немеют мои губы от бешенства. — На татами я с равными выхожу. С бойцами. А он — кто? После того, что сделал?! Чмошник просто…
Спарринг он хочет??
Сейчас ему будет!..
Глава 42. Железо и соль
Пацаны пашут на тренировке. Стоят мокрые в планке.
— Тарханов, — ловит мой взгляд Шмель. — Отдышись сначала.
