2
0– Мы все через это прошли.
- Ненавижу не контролировать ситуацию! – рычу я.
- Доверьтесь врачам, Эмир Рустамович. – советует Ангелина. – Они знают свою работу. Они помогут малышу.
В этот момент из операционной появляется хирург.
- Как она? – бросаюсь к нему.
- Операция была трудной. Пациентка потеряла много крови. Плюс, ее прооперировали экстренно, без подготовки и восстанавливаться она будет дольше обычного.
- Жива, и слава Богу! – поднимаю глаза к верху.
- Мы ее сейчас в реанимацию перевезем. Посмотрим, какова будет динамика ее состояния.
- К ней можно? – спрашиваю.
- Нет. Мы ввели ее в искусственный сон, она сейчас без сознания. Ей будет легче так восстановиться.
Следом за хирургом из операционной вывозят Таню. Она не то что бледная – серая, с черными кругами под глазами. Таня опутана проводами, прямо как наш сынок. Из ее горла торчит кислородная трубка. Не могу смотреть на это без содрогания. Чтобы не произошло между нами я никогда бы не пожелал такого исхода.
Покачиваюсь. Кирилл немедленно подставляет мне свое плечо.
- Садись, дружище. – показывает на скамейку.
Опускаюсь. Все плывет перед глазами. Но это не давление, и не головокружение. Это нечто настолько постыдное и чуждое мне, что готов со стыда провалиться. Мужчины не плачут! Не плачут, и точка! И сын мой выкарабкается, он ведь моя плоть и кровь, и Таня выкарабкается, потому что сына она не оставит.
- Самое страшное позади, - начинает Кирилл. – Оба выжили, и Таня, и ребенок.
- Кирилл, пойдем. – зовет его Ангелина.
Какая мудрая женщина! Знает, что мне сейчас просто необходимо побыть в одиночестве. Никого не видеть и не слышать.
***
ТАНЯ"
"Снова открываю глаза. Веки тяжелые-тяжелые. Во рту сухо. Но хотя бы уже раздирающей горло кислородной трубки нет. Сколько я проспала – не знаю. В правой руке торчит капельница. Мне противно, хочется ее снять, но понимаю, что с ней я быстрее восстановлюсь, а значит, быстрее увижу сына.
Пытаюсь что-то сказать, но из вырывается лишь слабый хрип.
У изголовья кровати мигает красная кнопка. Наверно, это вызов медсестры. Жму, потому что мне так плохо и надо что-то делать!
Медсестра прилетает где-то через минуту. Делает мне обезболивающий укол. Прошу ее не колоть мне больше успокоительные, потому что чувствую себя постоянно сонной и разбитой.
Спрашиваю про малыша. Он все так же на интенсивной терапии.
- Повернитесь, пожалуйста, - просит меня врач, где-то через полчаса после укола. – Обезболивающее должно подействовать, а вам бы двигаться начать, не то нехорошо лежать.
Я и сама знаю, что движение – жизнь. Но не когда у тебя шов внизу живота и на матке.
Боль адская. Мне нужен какой-то дополнительный стимул.
- Если я сейчас встану, я смогу увидеть сына? – прошу доктора.
- А вы сможете к нему дойти?
- Ох, - шевелюсь я. – Не просто это.
