2
0
Эмир Рустамович поворачивается ко мне, и я во все глаза рассматриваю раскаченный торс. Восемь ярко выраженных кубиков пресса, так же поросших твердыми волосками, дорожкой уходящими прямо под полотенце. Снова сглатываю.
***
Присаживается на кровать, расставляя ноги. Поводит плечами, морщится при этом.
- С силовой нагрузкой перестарался. – бросает выразительный взгляд на меня.
Это происходит быстрее, чем я могу сообразить. Мой рот в обход разума произносит фразу скорее, чем я могу ее проанализировать:
- Могу размять вам плечи… - сказала, и прижала ладошки ко рту отчаянно сожалея, и костеря себя на чем свет стоит за непристойное предложение.
Господи, Таня, ну почему сразу непристойное? Ты ему что, работу ртом предложила?! Нет? Ну тогда и не веди себя как кисейная барышня.
Я-то себя уговариваю, а вот Эмир Рустамович смотрит на меня так, что сейчас съест! Еле сдерживаю себя, чтобы не одернуть подол, прикрывая обнаженные коленки.
- Разомни! – хрипло отвечает восточный мужчина.
В одно хищное движение миллиардер пересаживается поближе ко мне. Он очень близок сейчас. От него пахнет мужским гелем для душа и мускусом. Видимо, этот запах присущ ему и является его неотъемлемой частью, ибо даже косметические средства не в силах смыть, либо как-то заглушить его.
Наши глаза оказываются на одном уровне. Смотрит на меня так, будто неделю не ел, а я – самое вкусное жаркое.
- Приступай. – вновь выходит хрипло.
- М…может, вы спиной повернетесь? – уточняю я.
- Никогда не подставляю спину! – декларирует всем своим грозным видом.
Смущаюсь. Дерганным жестом тянусь до его мощного плеча. Он настолько огромный, точно медведь, что мне приходится придвинуться еще ближе. Рука моя, трясущаяся в треморе, наконец дотрагивается до раскаленной кожи.
Какой же он горячий! И дело тут не в восточной крови, хотя и в ней тоже! Пылает весь, хотя на бронзовой его коже это незаметно.
Ладошкой провожу по шершавой от волосков коже. Мужчина неотрывно смотрит мне в глаза. Между нами сейчас такая химия, что лабораторные опыты отдыхают.
Я глажу его сильные загорелые руки, обеими ладошками изучаю его, обвожу каждую вену пальчиками. Но вместо того, чтобы расслабиться, Эмир Рустамович напрягается еще сильнее.
Напряжение между нами такое, что его хоть ножом режь. А потом происходит это. Одно молниеносное движение, и я вдруг оказываюсь распростертой на кровати, с заведенными за голову руками, а крепкие бедра миллиардера ввинчиваются меж моих.
***
Нависает надо мной. Сердце мое замирает, одно мгновение, второе, третье… кажется оно сейчас и вовсе остановится. Забываю, как дышать. А потом ощущаю на себе огненное тело миллиардера, и сердце начинает колотиться как оголтелое.
- Та-ня… - хрипит рядом, у лица, обжигает своим дыханием. – Лебедь Белая. Чистая.
