2
0
— Может, уже сбежим? — спросила я Ирдена.
— Да, пожалуй, все дошли до той стадии веселья, что уже и не заметят отсутствия жениха и невесты.
Он собрался еще что-то сказать, но тут мне на колени шлепнулся вестник. Был он сложен небрежно, бумага, на которой он был написан, вид имела такой, словно ее оторвали от газеты, валявшейся на улице.
— Эдгар! — выдохнула я, узнав манеру складывать послание.
— Брат! — одновременно со мной скрипнул зубами Ирден.
Мы переглянулись. Он указал мне подбородком, мол, раскрывай, читай.
«Феечка, спаси! Клара, помоги, очень нужно. Ирдену не говори. Родителям тоже. Твой деверь.»
— И куда опять влез этот поганец⁈ — рыкнул мой драконистый супруг. — И почему это не говорить мужу⁈
— И родителям! — поддержала я.
И тут вдруг к нам перебралась Зараза. Она перелетела через весь зал, словно большая нарядная птица и приземлилась мне на колени.
— Клалотька, Илден, мне плисло письмо от непутевого Эдгала. Титайте!
Клочок бумаги, полученный ею, мало чем отличался от того, что прилетел мне. Да и текст был похожий:
«Зараза, милая красавица, спасите меня с Клариссой. Пожалуйста. Никому не говорите. Эдгар.»
Ирден начал звереть. В буквальном смысле. У него аж чешуя на висках выступила. Красиво, кстати… Ярко-красные чешуйки на загорелой коже, светлые волосы, голубые глаза…
— Будем спасать поганца? — спросила я его и Заразу.
— Будем, — ответил брат-близнец непутевого Эдгара.
— Плидется. Плопадет, дулатина тесуйтятый, — вздохнула нечисть. — Лодня все зе.
Мы втроем выбрались из зала на улицу. Спустились с крыльца, я призвала волшебную палочку и топор. На всякий случай. И ничуть не удивилась, когда следом за нами вывалились на улицу мои пятеро орков-следопытов и две амазонки. Как-то даже уже и привычно.
Я только развела руками на вопрос в их глазах.
И открыла портал куда-то, ориентируясь на ауру Эдгара. С той стороны тоже была уже ночь… Пахло тонко и волшебно. Знакомо пахло… Пеликальни? Мы в сад повелителя, что ли, открыли переход? Но как там мог очутиться Эдгар?
А еще оттуда неслись крики, ругань, звуки битья посуды. Какая-то девушка на трех языках — эльфийском, орочьем и всеобщем — нецензурно и гневно ругалась, обещая оторвать кому-то хвост и намотать его на шею. А еще вырвать поганый язык, сделать из него удавку и подвесить… не поняла куда. Все же эльфийский я хоть и учила, но владею им не в совершенстве."
"Мы озадаченно переглянулись. Вперед скользнул Волилек, и только он собрался нырнуть в открытый фейский разрыв пространства, как оттуда донесся голос Эдгара:
— Да нет же! Я не обещал. Я вообще убежденный холостяк по жизни. И нет…
Снова звук разбившейся посуды. У мужиков с моей стороны портала отчетливо вытянулись лица, а потом они заухмылялись.
