9
0
— Обязательно было это устраивать? — рычу ей на ухо
— Я ни при чем, — заявляет обиженно, рвется из моих рук все сильнее. Тогда забрасываю на плечо и несу на улицу, к машине, снова позабыв про Эльзу.
Но Баранова успевает догнать нас, довольно быстро, к моему сожалению
— Саша! Ну что ты за ней как цербер! Можно ведь такси вызвать…
— Не вмешивайся. С тобой завтра разберусь.
Я смертельно устал и все чего хочу — оказаться дома. О том, зачем мне в таком дерганном состоянии Гроза, ведь разговор спокойный вряд ли склеится, не думаю.
— Хорошо, я с вами.
— Нет. — Резко обрываю ее.
— Что это значит? Почему? — удивленно хлопает глазами, взявшись за ручку дверцы.
— Тебе нечего там делать. Сам справлюсь.
— Да она ж пьяная. Ты что ли ее раздевать-умывать будешь? — хмурится Баранова.
— Пока, Эльза. — Захлопываю дверь пассажирского сиденья, поворачиваю ключ в замке зажигания. Выруливаю со стоянки. И только сейчас понимаю, что все это время Гроза ни звука не издала, вела себя тихо, как мышка…
Но стоит этой мысли промелькнуть в моей голове, как с заднего сиденья, куда я впопыхах сунул девчонку, переговариваясь с Эльзой, раздается:
— Ну и хамло ты Островский.
Глава 12
Гроза
Не знаю, зачем я брякнула эту фразу. Может, спьяну, хотя мне казалось я уже протрезвела… Вот как на плече у Островского оказалась, так разом и выветрился весь хмель. Это отношение пещерного человека донельзя возбуждало, хоть и стараюсь изо всех сил сопротивляться его животному магнетизму.
Куда он везет меня? Неужели к себе домой?
От этой мысли все тело моментально покрывается мурашками.
Чего он хочет? Отругать? Отчитать за непослушание? Уволить?
Все это можно сделать в клубе.
Я это понимаю, а он — тем более. И невесту бросил на стоянке, самым хамским образом. Правда она до сих пор в счастливой уверенности, что я — племянница.
Предлагала свои услуги… А Острый и ухом не повел. Полностью оправдывает данное прозвище. Руку протяни, и рана обеспечена. Я и сама ранена им… в самое сердце. Которое замирает, стоит этому мужчине оказаться рядом.
Полное безумие…
Кажется, я все же задремала. Разбудили меня голоса, о чем-то спорящие. Мужской и женский. Сквозь туман, в котором я все еще пребывала, мне почудилось что голос принадлежит Барановой. Но ее не может здесь быть… Или может? Не хотелось, чтобы туман рассеивался, не хотелось возвращаться в реальность…
— Она пришла в себя?
Теперь я точно узнала голос невесты Островского и волоски на шее зашевелились.
— Пусть спит. — Голос Алекса.
