Гроза Островского

Спрыгиваю со сцены и быстрым шагом иду к входу в служебные помещения, одновременно разыскивая в сумке расческу. И тут спотыкаюсь и потеряв равновесие лечу рыбкой вперед… даже руки перед собой выставить не успеваю, потому что в одной треклятая расческа, а в другой — сумка. Но я не падаю на пол, вместо этого оказываюсь в крепких теплых объятиях… Островского. Он подхватывает меня и держит, пока не восстанавливаю равновесие. Даже можно сказать чуть дольше, чем требуется. Рядом с ним меня как обычно охватывает головокружение, дыхание становится неровным.

— Что… ты опять здесь забыл?

— Обычно люди говорят «спасибо», если им не дают нос расквасить, — ворчливо отвечает Островский.

 — Я вроде не должен отчитываться перед тобой, или что-то запамятовал?

— Извини. — отстраняюсь. — Это я от неожиданности брякнула. Ты все время вырастаешь как из-под земли, это нервирует.

— Может я твой ангел-хранитель.

— Или черный плащ на крыльях ночи, — усмехаюсь. Или Чип и Дейл, спешащие на помощь.

На эту, довольно глупую попытку пошутить, спаситель ничего не отвечает. Стоит и внимательно разглядывает меня.

На самом деле чувствую себя ужасно неловко.

Я мокрая, влажная как мышь. Мне в душ надо… Что подумает про меня Островский? Вдруг от меня… пахнет?

— Я репетировала. — Зачем-то объясняю.

— Да ты что? — прищуривается Островский, демонстрируя всем видом, что ему это абсолютно не интересно.

— Мадлен решила, что я обязательно должна станцевать на предстоящей вечеринке. Мне это не нравиться, но спорить с ней бесполезно. — Продолжаю выдавать информацию.

— Как ты считаешь, моя племянница может возле шеста жопой крутить?

Он не повысил голос, и тон даже не злой… А у меня поджилки трясутся.

Почему он так на меня действует? Дело в возрасте?

Я вдруг чувствую сильную слабость, колени подгибаются, комната и лицо босса начинают плыть перед глазами. Покачнувшись, машинально хватаю Островского за руку. И он подхватывает меня не дав упасть на пол. Меня ведет в его сторону и Алекс привлекает меня к груди. Его объятия такие крепкие и надежные, а он силен и устойчив как скала. Наверное, я и правда хотела бы быть его племянницей. Чувствовать заботу такого человека дорогого стоит. Сейчас я как выброшенная на берег песчинка.

Мать решает свои проблемы, отчим из дома выгнал. И только Валеркина бабушка отнеслась по человечески. Но я бесконечно одинока. Иногда мне страшно, я ощущаю пронзительную пустоту. А в объятиях Островского тепло и спокойно.

Тепло? Спокойно? Очнись, Кира. Ты горишь, а в голове мелькают непристойные картинки. Какая нафиг племянница! Ты хочешь этого мужика так сильно, аж ноги сводит. Только вдохнула его запах, и повело. Беги скорее, смывайся подобру-поздорову. Пока окончательно не увязла.