Гроза Островского

Ждет, когда хоть немного прибыль пойдет, чтобы продать.

* * *Покидаю клуб, где после обеденного перерыва Мадлен мне все показала, с одной стороны довольная и умиротворенная — с начальницей нашла общий язык, и работу получила, с другой — в полном раздрае чувств. Потому что понимаю — рано или поздно, если буду работать здесь, столкнусь с Островским. А я это совершенно не хочу. Он ведь сразу подумает, что его преследую… Представляю эту сцену. Но какой у меня выход? Ждать пока закончится последняя копейка, обивать пороги в поисках работы? Или сразу сдаваться и пока есть на что билет купить отправиться вслед за Нико, к бабушке и дедушке? Я прекрасно представляла какая головомойка, а потом ежедневные истерики, ждут меня там.

В таком ракурсе Островский был все-таки наименьшей проблемой. Ну покричит, повозмущается. Или решит, что настолько неотразим, что случайная любовница, преследуя его аж в клубе готова горбатиться. Переживу.

Но пока я полна решимости быть для него невидимкой. Может пронесет. Продаст свой клуб и никогда не узнает, что был моим боссом…

На работу прийти было сказано днем, что невероятно радовало — я сова и вставать рано для меня пытка.

И все же пока добиралась на общественном транспорте, противоречивые мысли терзали меня. Страхи, сомнения, стыд. Что я творю? Если Островский увидит в своем заведении девицу, которую за племянницу перед народом демонстрировал, он же меня прибьет… Наверное. Но я окончательно и бесповоротно не хотела возвращаться под крыло матери.

* * *Прошла неделя, а следом и другая. Я освоилась на новом месте и мне даже стала нравиться новая работа. Клуб небольшой, посетителей немного, контингент на удивление приличный — возможно, потому что рядом сплошь банки да офисы.

Так что никаких бритоголовых бандитов, шпаны, да что там, даже байкеров не увидишь. Заведение прямо высокой культуры! Мне понравилось что-то придумывать, акции, тематические вечеринки, зазывать народ, создавать концепцию флаеров. Мы с Мадлен прям душа в душу сработались. Иногда меня подвозил Валерка, но потом удалось забрать свой байк и жизнь вновь засияла красками. Я даже почти забыла об Островском. Только перед сном иногда вспоминала… и краснела при этом, ненавидя себя, что так глубоко в мое сознание проник.

По документам я числилась помощником менеджера, на слуху — секретарем Мадлен, ну нравилось ей иметь секретаря, а мне было пофиг как меня называют. Мы сдружились, она даже предложила пожить у нее, когда я пожаловалась как-то на Валерку и его руки-клешни. Бывший никак не хотел принять факт окончания наших отношений…

Так вот, про работу — я как и Мадлен выполняла все на свете. Если некому было мыть посуду, вставала к мойке. Если охранник застревал в пробке — вставала на вход.