И направляется к моему спутнику.
— Островский! — восклицает она. — Что, черт возьми, происходит?
— Что ты здесь делаешь? — спокойно вопрошает в ответ мужчина. — Такое ощущение что ты следила за мной. Мне это не нравится, Эльза.
— Не нравится, потому что есть что скрывать! Я от тебя такого не ожидала, — кричит блондинка. — И я не следила! Мне позвонила подруга и сказала, что видела тебя на заправке и в твоей машине сидела проститутка в розовом платье. Боже, я ведь рассмеялась вначале… А потом она мне фото скинула. Как ты ее обнимаешь! Какой кошмар… За два месяца до нашей свадьбы… Это… это… Ударить больнее невозможно! Ты сволочь, Островский.
— Может помолчишь и дашь мне все объяснить? — спокойно отвечает мужчина.
Первым моим порывом, когда услышала, что назвали проституткой, было выскочить из машины и крикнуть в лицо блонде что сама она такая. А я — случайная жертва. До меня уже дошло что Островский — не маньяк, а влюбленный мужчина, которого застукали в некрасивой ситуации. И сколько как говорится не объясняй… осадочек полюбому останется. А в следующий момент блондинка снова что-то орет про меня и вульгарное розовое платье.
Представляю, какие сейчас рожи у этих двух голубков!
Я ни в коем случае не собираюсь угонять эту дорогую тачку. Просто я зла, обижена на несправедливые оскорбления в проституции, и лишь хочу убраться подальше от этого властного и грубого мужика.
Управлять такой крупной машиной не так-то просто. Тем более, что как назло начинается дождь.
Но самое страшное — белый джип снова позади и сигналит! Понимаю, что это Островский догоняет свою тачку и впадаю в панику.
Дорога становится скользкой от дождя. Начинаю терять управление, психую, и от этого машину заносит то влево, то вправо. Колеса живут теперь своей отдельной жизнью, автомобиль идет юзом и неумолимо приближается к обочине дороги, Когда передние колеса все-таки туда угодили, я поняла, что приехала. А так надеялась добраться до какого-нибудь поселка! Попросить помощи. Но снова безлюдное место, мой преследователь выскакивает из машины, и я понимаю, что мне уже ничто не поможет.









