Гранатовый дом

Он умер в психиатрической больнице. После галлюцинаций покончил с собой.

— Это неправда! — У Константина перехватило дыхание.

— То, что он умер, — правда, — спокойно сказал Печерский. — Все остальное — нет.

— Почему он умер?

— К сожалению, испытания провалились. И он не выдержал введенной ему дозы препарата.

— Испытания на людях, — тяжело произнес Емельянов.

— Ты слышал о таком диагнозе, как вялотекущая шизофрения? — повернулся к нему Печерский. — Под этот диагноз попадает любой человек. Но для того, чтобы диагноз был подтвержден, все-таки надо постараться. Чтобы лечить шизофрению, ее нужно вызвать, — спокойно пояснил.

— Препаратами, вызывающими галлюцинации?

— Да, именно так. С галлюциногенами. Это был очень важный для страны эксперимент. Но он провалился.

— Из-за чего? — не слушать Емельянов не мог.

— Вначале все было хорошо. Препарат вызывал отличные галлюцинации. Однажды во время допроса в моем кабинете я подсыпал небольшую дозу Аджанову в чай. Ты бы видел, что с ним творилось! У него сразу начались жуткие, образные, яркие и реалистичные галлюцинации. Удачно проходили испытания и с другими заключенными.

А вот большая доза, для верной гарантии, вдруг оказалась смертельной. Ужасная недоработка!

— Почему же нельзя было оставить ту, маленькую дозу, которая вызвала сильные галлюцинации?

— Потому, что в случае с ними жертвы становились неуправляемыми. Трудно было контролировать их поведение. А нам был нужен контроль. И был еще один неприятный момент: все они пытались покончить с собой.

Покончить с собой… У Емельянова вдруг спала с глаз пелена, и он понял! Вот так просто понял все, что произошло с монтажером Василием, с Кашалотом и с гражданской женой Кашалота Евгенией Пересельчак.

И от этой ясности ему стало так плохо, словно сам он глотнул ужасного, смертельного зелья! Захотелось окунуться в бушующее море с головой.

— Ты держал в своем кабинете образцы, с которыми работала эта секретная лаборатория? — спросил Константин.

— Ну конечно! Некоторые даже подмешал в красивые такие бутылки с виски… Шутка, — улыбнулся одними губами Печерский.

— И из-за этой шутки одна из бутылок досталась простому монтажеру с киностудии Василию? — уточнил Емельянов.

— К тому моменту я уже прочитал бред, описываемый Аджановым в своем сценарии.

У меня была копия каждой страницы, которую он писал. И мне захотелось пошутить. Поставить, так сказать, в жизни эту сцену. Так, как написал Аджанов! Это была простая шутка, — равнодушно пожал плечами Печерский.

— Шутка… — повторил Константин. — И твой информатор продал Василию бутылку виски с препаратом.

— Подарил, — поправил его Печерский, — это был подарок к годовщине свадьбы. Но жена этого Василия виски не пьет. Поэтому она осталась жива.