4
0Он был противоположностью аминазину-тизерцину. Трифтазин вызывал беспокойство, от него начиналась бессонница. Буквально через час после инъекции пациент становился беспокойным. Как будто ему хочется потянуться, подвигаться, походить, когда он засидится или залежится, но сил у него нет, а остановиться нельзя… И он ходит до тех пор, пока у него не начинается головокружение, и он не падает на кровать в кратковременном забытье. Акатизия — так это называется медицинским языком."
"Вот как описывали это состояние пережившие пациенты. «Вначале испытываешь ощущение непонятной неусидчивости.
Аналогичным, но еще более сильным действием обладал французский препарат мажептил.
Тело казалось парализованным, ноги отказывались гнуться. А вскоре поражение переходило и на мозг. Обрывки мыслей начинали путаться, язык отказывался повиноваться, тело била дрожь, руки тряслись. В глазах плясали черные точки. Потом приходило физическое недомогание, сонливость, слабость…
Но самым «главным блюдом» в карательной психиатрии был галоперидол. Его назначали чаще всего самым тяжелым политическим. И тогда, когда нужно было убить…
Почти сразу же, как только Аджанов узнал о свойствах этого препарата, он и стал различать пациентов после приема галоперидола.
Вот по коридору бродит заключенный, только что получивший горсть таблеток галоперидола. Его гоняет неусидчивость, глаза остекленели. Но самое страшное происходило потом. Прямо на глазах у него непроизвольно отходила вниз челюсть. Он пытался вернуть ее обратно, но это ему не удавалось, челюсть все равно отпадала. Мускулы его не справлялись с напряжением. Изо рта начинала капать слюна. Рот его открывался больше и больше.
И тут же начинался другой спазм — глазные яблоки закатывались наверх, заходили под самые надбровья, и дальше скручивалось уже все тело.
Вздергивалась вверх голова, пальцы скрючивались, как когти, ступни подгибались внутрь… Несчастный падал на пол, мычал и стонал, бился в муках, как раненое животное.
