5
0
– И этот отец…
– Кадрусс, это граф Монте-Кристо.
– Да что ты!
– Да; тогда, видишь ли, все становится понятным. Он, видимо, не может открыто признать меня, но меня признает старик Кавальканти и получает за это пятьдесят тысяч франков.
– Пятьдесят тысяч франков за то, чтобы стать твоим отцом! Я бы согласился за полцены, за двадцать тысяч, за пятнадцать тысяч. Как же ты не подумал обо мне, неблагодарный?
– Да разве я знал об этом? Все это было устроено, когда мы еще были там.
– Да, верно. И ты говоришь, что в своем завещании…
– Он оставляет мне пятьсот тысяч франков.
– Ты уверен?
– Он сам мне показывал; но это еще не все.
– Существует приписка, как я говорил?
– Вероятно.
– И в этой приписке?
– Он признает меня своим сыном.
– Что за добрый отец, славный отец, достойнейший отец! – воскликнул Кадрусс, подкидывая в воздух тарелку и ловя ее обеими руками.
– Вот видишь! Скажи после этого, что у меня есть от тебя тайны!
– Ты прав; а твое доверие ко мне делает тебе честь. И что же, этот князь, твой отец – богатый человек, богатейший?
– Еще бы. Он сам не знает, сколько у него денег."
"– Да не может быть!
– Кому же знать, как не мне; ведь я вхож к нему в любое время.
Кадрусс был ошеломлен; в словах Андреа ему чудился звон металла, шум пересыпаемых червонцев.
– И ты вхож в этот дом? – наивно воскликнул он.
– Во всякое время.
Кадрусс помолчал; было ясно, что его занимает какая-то важная мысль.
Вдруг он воскликнул:
– Как бы мне хотелось видеть все это! Как все это должно быть прекрасно!
– Да, правда, – сказал Андреа, – он живет великолепно.
– Ведь он, кажется, живет на Елисейских полях?
– Номер тридцать.
– Номер тридцать? – повторил Кадрусс.
– Да, великолепный особняк, с двором и садом, ты должен знать!
– Очень возможно; но меня интересует не внешний вид, а внутренний; какая, должно быть, там прекрасная обстановка!
– Ты когда-нибудь бывал в Тюильри?
– Нет.
– У него гораздо лучше.
– Скажи, Андреа, должно быть, приятно бывает нагнуться, когда этот добрый Монте-Кристо уронит кошелек?
– Незачем ждать этого, – сказал Андреа, – деньги в этом доме и так валяются, как яблоки в саду.
– Ты бы когда-нибудь взял меня с собой.
– Как же это можно? В качестве кого?
– Ты прав; но у меня от твоих слов слюнки потекли. Я непременно должен это видеть собственными глазами, я уж найду способ.
– Не дури, Кадрусс!
– Я скажу, что я полотер.
– Там всюду ковры.
– Ах, черт! Значит, мне придется только воображать себе все это.
– Поверь, это будет лучше всего.
– Ну, хоть расскажи мне, что там есть?
– Как же я тебе расскажу?
– Ничего нет легче.
