5
0– Что бы со мной было иначе, господи!
Был уже час ночи; Барруа, которому хотелось спать, заметил, что после такого горестного вечера всем необходим покой. Старик не захотел сказать, что его покой состоит в том, чтобы видеть свое дитя. Он простился с Валентиной, которая действительно от утомления и горя еле стояла на ногах.
На следующий день, придя к бабушке, Валентина застала ее в постели; лихорадка не утихала; напротив, глаза старой маркизы горели мрачным огнем, и она была, видимо, охвачена сильным нервным возбуждением.
– Что с вами, бабушка, вам хуже? – воскликнула Валентина, заметив ее состояние.
– Нет, дитя мое, нет, – сказала г-жа де Сен-Меран, – но я очень ждала тебя. Я хочу послать за твоим отцом.
– За отцом? – спросила обеспокоенная Валентина.
– Да, мне надо с ним поговорить.
Валентина не посмела противоречить желанию бабушки, да и не знала, чем оно вызвано; через минуту в комнату вошел Вильфор.
– Сударь, – начала без всяких околичностей г-жа де Сен-Меран, словно опасаясь, что у нее не хватит времени, – вы мне писали, что намерены выдать нашу девочку замуж?
– Да, сударыня, – отвечал Вильфор, – это даже уже не намерение, это дело решенное.
– Вашего будущего зятя зовут Франц д’Эпине?
– Да, сударыня.
– Его отец был генерал д’Эпине, наш единомышленник? Его, кажется, убили за несколько дней до того, как узурпатор вернулся с Эльбы?
– Совершенно верно.
– Его не смущает женитьба на внучке якобинца?
– Наши политические разногласия, к счастью, прекратились, – сказал Вильфор, – Франц д’Эпине был почти младенец, когда умер его отец; он очень мало знает господина Нуартье и встретится с ним если и без удовольствия, то, во всяком случае, равнодушно.
– Это приличная партия?
– Во всех отношениях.
– И этот молодой человек…
– Пользуется всеобщим уважением.
– Он хорошо воспитан?
– Это один из самых достойных людей, которых я знаю.
В продолжение всего этого разговора Валентина не проронила ни слова.
– В таком случае, сударь, – после краткого размышления сказала г-жа де Сен-Меран, – вам надо поторопиться, потому что мне недолго осталось жить.
– Вам, сударыня! Вам, бабушка! – воскликнули в один голос Вильфор и Валентина.
– Я знаю, что говорю, – продолжала маркиза, – вы должны поспешить, чтобы хоть бабушка могла благословить ее брак, раз у нее нет матери.
– Вы забываете, сударыня, – сказал Вильфор, – что этой бедной девочке была нужна мать.
– Мачеха никогда не заменит матери, сударь! Но это к делу не относится, мы говорим о Валентине; оставим мертвых в покое.
Маркиза говорила все это с такой быстротой и таким голосом, что ее речь становилась похожа на бред.
