10
0
– Я догадываюсь, – сказала она, понижая голос и подходя ближе к старику. – Может быть, они говорили о моем замужестве?
– Да, – ответил гневный взгляд.
– Понимаю, ты сердишься на то, что я молчала. Но, видишь ли, они мне строго-настрого запретили тебе об этом говорить; они и мне ничего не говорили, и я совершенно случайно узнала эту тайну; вот почему я не была откровенна с тобой. Прости, дедушка.
Взгляд, снова неподвижный и безучастный, казалось, говорил: «Меня огорчает не только твое молчание».
– В чем же дело? – спросила Валентина. – Или ты думаешь, что я покину тебя, дедушка, что, выходя замуж, я тебя забуду?
– Нет, – ответил старик.
– Значит, они сказали тебе, что господин д’Эпине согласен на то, чтобы мы жили вместе?
– Да.
– Так почему же ты сердишься?
В глазах старика появилось выражение бесконечной нежности.
– Да, я понимаю, – сказала Валентина, – потому что ты меня любишь?
Старик сделал знак, что да.
– И ты боишься, что я буду несчастна?
– Да.
– Ты не любишь Франца?
Глаза несколько раз подряд ответили:
– Нет, нет, нет.
– Так тебе очень тяжело, дедушка?
– Да.
– Тогда слушай, – сказала Валентина, опускаясь на колени подле Нуартье и обнимая его обеими руками, – мне тоже очень тяжело, потому что я тоже не люблю Франца д’Эпине.
Луч радости мелькнул в глазах деда.
– Помнишь, как ты рассердился на меня, когда я хотела уйти в монастырь?
Под иссохшими веками старика показались слезы.
– Ну так вот, – продолжала Валентина, – я хотела это сделать, чтобы избегнуть этого брака, который приводит меня в отчаяние.
Дыхание старика стало прерывистым.
– Так этот брак очень огорчает тебя, дедушка? Ах, если бы ты мог мне помочь, если бы мы вдвоем могли помешать их планам! Но ты бессилен против них, хотя у тебя такой светлый ум и такая сильная воля; когда надо бороться, ты так же слаб, как и я, даже слабее.
При этих словах в глазах Нуартье появилось выражение такого глубокого лукавства, что девушке показалось, будто он говорит:
– Ты ошибаешься, я еще многое могу сделать для тебя.
– Ты можешь что-нибудь для меня сделать, дедушка? – выразила словами его мысль Валентина.
– Да.
Нуартье поднял глаза к небу. Это был условленный между ним и Валентиной знак, выражающий желание.
– Что ты хочешь, дедушка? Я постараюсь понять.
Валентина стала угадывать, высказывая вслух свои предположения, по мере того как они у нее возникали, но на все ее слова старик неизменно отвечал «нет».
