Госпожа Ангел

А ты даже и рубля родителю своему не подашь, даже сообщение лишний раз не черкнёшь в телефоне.

Позор! Какое же всё-таки позорище.

Удар металла об асфальт, громкий гул двигателя и вонища на всю округу.

– Ну проваливай давай быстрей! – отдалённо послышался голос охранника, – Ночью нужно было приезжать! Загадил мне тут весь воздух! Ещё раз утром припрёшься, уволим к такой-то матушке! Усёк, дед?

– Да понял, понял я, начальник. Не горячись. – Хлопок дверью.

Мусоровозка резво пронеслась за моей спиной, а я рефлекторно отвернулась, вжавшись плечом в стену, ещё и лицо руками закрыла, чтобы не узнал.

А слёзы всё никак не утихали.

Горько. Обидно. Стыдно.

Сердце навылет.

Как же я дико соскучилась!

В последний раз два месяца назад к соседям наведывалась, пакет с деньгами и едой передавала, да просила у Веры Павловны, чтобы не сдавала меня.

У меня тоже тогда с деньгами туго было. Но кое-как наскребла подачку. Надеюсь, не пропьёт. Вера даже хвалила старика. Сказала, что тихо у него дома. Шваль всякая не шляется больше по подъезду, а от старика не разит «беленькой». На работу вовремя уходит. Часто к ней в гости заглядывает, всё пытается выклянчить мой новый номер телефона.

Но не знает его соседка. Как и не знает где я живу, чем дышу, сколько зарабатываю.

Сегодня обязательно найду время, да к тёте Вере загляну. Пусть расскажет, как он там поживает. Если выполнил мою просьбу – то так уж и быть. Прощу непутевого.

Люблю его очень. Именно поэтому и не прихожу.

Знаю, что сорвусь. Разревусь, а он так и будет бухать направо и налево, пока в могилу не сляжет.

Когда же там уже выходные! Деньги срочно нужны.

Хоть одежду, да еду нормальную старику передам.

* * *Две главные новости дня!

Первая – Света явилась на работу с царапиной на пол лица.

Злая, как кобра, глазища горят, руки трясутся, на меня скалится, словно это я её нахлобучила, а не тигрица-Фарида. Неплохо так оцарапала. Шрам, видать, останется.

Вторая – деспот выделил мне место в подсобке, чтобы я всегда была под боком, на подачках, в той самой каморке, в которую в первый рабочий день пихнул, заперев на три часа, чтоб гостей его уважаемых не распугала.

То, что было между нами, до сегодняшнего утра, так себе… небо и земля.

Амир вызывал меня по любому поводу.

Принеси то, принеси это.

Сделай кофе, сгоняй в химчистку, купи пиццу, потому что вдруг захотелось. И нет! Не ту, что стряпают гастарбайтеры за углом. А поезжай в элитную пиццерию хрен знает куда! В другой конец города!

Поехала. Приехала.

И… Нет! Я ненавижу маслины! С колбасками мне подавай!

И снова не угодила снобу! Балииин!

Снова лечу в ебери, за дурацким куском теста с сардельками!

Таким образом, Амир просто требовал к себе внимания, да самоутверждался перед слабыми, за счёт своей власти и своей… ну просто бомбической внешности.