1
0
Дерзко швырнул обратно на кровать, и прежде, чем я успела опомниться, получила жгучий удар по ягодицам.
Твою ж!!!
Чокнутый! Мерзавеееец!
Запугивание закончилось. На этот раз Амир ударил не по матрасу.
В это раз обезумевший Дьявол полоснул меня по ягодицам.
Шлепок!
Ещё один!
И ещё!
Сразу два, хлестких!
Молчать, Марина! Не смей перечить и огрызаться! Терпи.
Игра продолжается. Рот на замке. Помни о договоре.
Я еле-еле сдержалась, чтобы не зарычать «благим» матом на весь элитный посёлок, но отрезвительные удары кнута по попе быстро привели в чувство.
Было ли мне больно?
Да нет же!
Странные такие ощущения. Жаркие, интересные!
Наверно, я та ещё извращенка, похлеще Амирчика. Поскольку от этих шлепков, от букета запредельных чувств, что я только что испытала, моя грудь набухла ещё пуще, а соски приятно заныли до катастрофической рези во всем теле. Не говоря уже про невыносимое пламя между ног.
– Так тебе! Получи, Фэррр!
Шлепок. Рык. И поцелуй.
В место удара.
Амир продолжал вершить наказание ремнём, а я продолжала подпрыгивать на кровати, подражая резиновому мячику, вцепившись вспотевшими и дрожащими ладонями в простынь после очередного резкого удара.
После минуты таких вот изощренных пыток, я настолько сошла с ума, что вцепилась зубами в простынь, сдерживая рвущиеся на волю стоны.
Стоны?
Да.
Именно стоны.
Потому что мне, Боже прости, начали нравится наши безумные забавы.
Особенно то, как после каждого удара, Амир набрасывался на мои ягодицы и нежно-нежно, а порой даже и вульгарно, облизывал место ударов.
То, что на коже оставались красные полосы и ссадины, я не сомневалась.
Хуже было то, что во время его извращенских касаний, я невольно закатывала глаза и получала ментальный оргазм.
Здравый рассудок в подобные моменты отключался, вытесняя прочь мысли о том, что я вела себя как настоящая шлюха, требуя ещё и ещё зрелища, ещё сладкой боли, ещё порочных наслаждений!
Разум, естественно, вернётся из мира забвения. Но чуть позже.
После восхитительного оргазма и после удовлетворения своих, самых аморальных желаний.
* * *Наигравшись с ремнём, Амир вдруг накрыл моё тело своим, прижался щекой к моей щеке, сделав перерыв, чтобы отдышаться.
Весь такой мокрый, потный и возбужденный до нервного срыва! Влааажный…
Белоснежная рубашка пропиталась потом, как и брюки, выкроенные из дорогой, элитной ткани, как и его восхитительные волосы, на ощупь напоминающие изысканный бархат, с которых периодически капала влага, как следствие его диких забав.
