Господин следователь. Книга восьмая

Из-за жары я даже створку окна открыл — типа, птичек послушать, но вместо заливистого пения соловья доносится карканье.

Окно допросной камеры выходит во двор, к полицейской конюшне. Судя по всему — лошадок только что кормили овсом, что-то просыпалось, а каркуши спешно пытаются очистить территорию от просыпавшегося зерна. Тут же суетятся воробьишки, стремившиеся заполучить и свою долю. Да, а где же голуби? В моей эпохе эти летающие крысы уже все бы заполонили, распихали бы и ворон, и воробьев.

Сколько раз собирался потребовать от полицейских, чтобы они приколотили сиденья к полу. Иначе попадется какой-нибудь ретивый подследственный, ухватит за ножку и долбанет по башке допросчику. Если учесть, что чаще всего здесь допрашиваю именно я, так мне и перепадет.

Я каждый раз, как прихожу сюда, в эту камеру, собираюсь потребовать от пристава закрепить мебель, но после заполнения протокола о том забываю. Как полагаю, когда получу по башке (тьфу-тьфу), так сразу и приколотят.

Сегодня, вроде бы, эксцессов не должно быть, потому что допрашиваю женщину. Впрочем, что выкинет женщина — неизвестно. Авось да успею среагировать, а иначе меня можно лишать спортивного разряда. Это у меня которая подследственная? Была хозяйка гостиницы, была гувернантка, а еще старая раскольница. И все, по сути своей, отделались легким испугом. А, была еще потенциальная подследственная, но она, в силу своего возраста, вообще не подлежала суду. Думаю, понятно, о ком идет речь?

Гостиница «Англетер», в которой хозяйничает бывшая глава преступной группировки Анастасия Тихоновна, ненадолго превращалась в «Москву», но отчего-то свалилась вывеска с Медным всадником, открыв людям и городу старую надпись. И объявление появилось, что здесь подают самые лучшие английские завтраки. Надо было еще приписать — Ай эм май брэкфест эври дей!

А мадам Настасья приписала другое — мол, в нашей гостинице подают собственные яйца. Я, грешным делом, собирался отведать английский завтрак в «Англетере», но теперь боюсь.

Дверь раскрылась без стука и возник Федор Смирнов, нынче бывший дежурным.

— Ваше высокоблагородие, арестантку доставил, — козырнул он.

Формально, Ангелина Никаноровна пока не арестована, а задержана, но не стану придираться к деталям.

— Присаживайтесь, госпожа Михайлова, — кивнул я на табурет, а потом кивая городовому, что привел ко мне задержанную — дескать, свободен.

Подумал — закрывать окно или нет? Но если задержанная соберется сигать в окно, ей вначале придется сдвигать в сторону меня.

— Стыдить станете, господин следователь? — ехидно посмотрела на меня свекровь покойной Екатерины Михайловой."

"По правилам, спрашивать должен сам следователь.