3
0Теперь, понимаете ли, не хочу супругу одну надолго оставлять… Не обессудьте, за книгами заходить не стану. Пусть пока у вас полежат, потом.
Сельский джентльмен отправился домой, а я его даже и про охоту не спросил, и про Тишку ничего не узнал.
Прошло не больше двух минут, а дверь опять отворилась. Я уж подумал, что Петр Генрихович у меня что-то забыл, но в кабинете появился господин Федышинский.
— Как же хорошо было, пока вас у нас не было! — завел свою обычную песню наш эскулап вместо приветствия.
— Неужели вы уже вскрытие провели? — удивился я. — Вы же куда-то в уезд собирались, к больному?"
"— Больной, на свое счастье, успел помереть до вмешательства докторов, — бодро сообщил Федышинский. — А я вчера весь вечер трудился над вашей утопленницей. Вот, даже заключение составил. Заметьте — сам принес.
Прочитав заключение патологоанатома, я только хмыкнул. Содержимое желудка… Еще кое-какие детали. Выходит, дело по убийству мне все-таки придется открывать.
Значит, понадобится пристав или городовой, а лучше оба. Сейчас, или после обеда? Времени у нас… одиннадцать, без четверти (раньше бы сказал — без пятнадцати!), пожалуй, до обеда все и изладим.
[1]Виссарион Щепотьев — фельдшер, отравившийся фосфорными спичками — https://author.today/work/366985
Глава 10
Валериана лекарственная
В прихожей скромно переминались с ноги на ногу понятые — преподаватель реального училища Михаил Ильич Куликов и мещанская вдова Мария Улиткина. Оба преисполнены важности и, растерянности.
По дому сновали городовые Смирнов и Савушкин, производившие обыск, а я, как и полагается следователю, сидел за обеденным столом, присматривая за всей процедурой, составлял Акт обыска, время от времени посматривая на Ангелину Никаноровну Михайлову, переместившуюся из разряда свидетелей в статус подозреваемых.
Хозяйка дома сидела на скамейке, под образами, прикрытыми по случаю траура полотенцами. Губы у свекрови (теперь уже бывшей) поджаты, лик обиженный и суровый, но рыдать не пыталась. Наверное, выплакала все слезы. Еще она была очень обижена на следователя. То есть, на меня.
Верно, женщина посчитала, что я повел себя некрасиво. Слова провокация она наверняка не знает, но что-то близкое по смыслу должна понимать.
Расскажу по порядку. Когда мы всей толпой заявились к дому мещанки Михайловой (вернее, это дом ее мужа, старосты артели бурлаков) я вежливо постучал в дверь и, не дождавшись ответа, попросту вошел внутрь. Дав отмашку городовым и понятым — мол, подождите пока в сенях, открыл дверь в избу.
— Ангелина Никаноровна, добрый день, — поздоровался я и, оставив дверь раскрытой, чтобы понятые все видели и слышали, вежливо попросил: — Будьте так любезны, покажите мне обувь покойной невестки.
