3
0
— Зоя Владимировна, а скажите — кто ваши родители? — спросил я. — Явно, ваш батюшка был не мелким чиновником, и не крестьянином.
— С чего вы решили? — с интересом посмотрела на меня учительница. —
— Давайте я пальчики начну загибать, — предложил я. — Обстановка в доме — не слишком богатая, но и не нищенская, какой бы должна быть обстановка учительницы, что получает пятнадцать или двадцать рублей в месяц. Из-за занавески угол кровати торчит — она с шарами, десять рублей, такая не у каждого чиновника есть. Самовар — рублей пятнадцать…
— Двадцать, он из Тулы, с медалями, — перебила учительница.
— Книг у вас… По самым скромным подсчетам, здесь рублей на триста, а то и больше. Ведете себя не так, как полагается учительнице — и старосту не боитесь, мне вопросы не стесняетесь задавать. И дом, как мне кажется, ваш собственный.
— И каков ваш вывод?
— Дочь купца, не меньше, чем первой гильдии, потому что раньше у вас собственная прислуга была — готовить не любите, вас даже голод к этому не подвигнет. Пол — вы уж меня простите, в последний раз мыт давно.
— А чего его каждый день мыть? — удивилась учительница. — Я полы по большим праздникам мою. И готовлю, пусть и не каждый день, но готовлю. И посуду регулярно мою, после обеда, а иной раз и после ужина тоже. После завтрака — если я позавтракать не забуду, не мою, потому что в школу спешу.
Ну вот, я и не посмотрел — чистая ли чашка, из которой пил? Вроде чайных колец не было.
— Подозреваю, что родители вам до сих пор деньги присылают. Верно?"
"— Верно, господин следователь. Правда, батюшка мой купец второй гильдии, но он в Москве, а тамошние второгильдейцы денег имеют побольше, нежели ваши. Разве что Милютин с москвичами потягается. И прислуга у меня была.
— Еще подозреваю, что вы замужем успели побывать? От мужа сами сбежали?
— И здесь угадали. И от мужа сбежала через неделю после свадьбы, и от родителей. Отец даже проклясть хотел, но мать не позволила. И деньги мне шлют. А взбрендило мне в народ пойти — деток учить. Я даже Лубянкинские курсы закончила. Книжки читала о тяжкой доле народа, о том, что нужно жизнь к лучшему изменить. Вначале думала к революционерам прибиться, но кишка оказалась тонка. Решила в учительницы пойти. Но отговаривала себя. Думала — если замуж выйти, авось и пройдет. Нет, не прошло.
— Вот это правильно, что в революцию не пошли, — похвалили я женщину. — От учительницы больше пользы, нежели от революционера. Еще вижу, что учительствовать вам нравится, и дети вас очень любят. Сколько вы здесь? Верно, лет десять?
— Уже двенадцать. И да, вы правы — учительницей быть нравится, и дети, как я очень надеюсь, меня любят.
— Тогда простите — какого хрена вы переживаете? — развел я руками. — Зоя Владимировна, на самом-то деле вы очень счастливый человек.
