2
0Могли бы сказать, что у вас добрые знакомые в Московском университете имеются… Поэтому, лучше скажите — имеется ли в данном конкретном случае злой умысел или это все-таки самоубийство? Можно по шишке определить?
— Скажу так, господин коллежский асессор — а хрен его знает, — отозвался доктор. — Шишку покойная могла и сама набить часа за два-полтора до смерти. Может, простая шишка, а может и та, от которой она сознание потеряла, а потом утопла. Если задачу поставите — вскрытие сделаю, уточню. Но, если судить по моему опыту, это самоубийство.
— Получила удар по затылку, потом сама же разделась до нижней рубахи, зашла на глубину, потеряла сознание и утонула, — вздохнул я."
"— Вишь, вам и к ответственности привлекать некого, — хмыкнул доктор. — Читал где-то, что по Морскому уставу Петра Великого было так — «Кто захочет сам себя убить и его в том застанут, того повесить на рее, а ежели кто сам себя убьет, тот и мертвый за ноги повешен быть имеет». Но у нас времена другие, да и не на море мы.
Самоубийство у нас наказывается в соответствии с Уложением «О наказаниях уголовных и исправительных» 1845 года. Ежели, скажем, самоубивец не сумел себя жизни лишить — веревка гнилая попалась, револьвер дал осечку или бритва вены не сумела вскрыть, то получал до одного года тюрьмы. Но это еще послабление. Раньше самоубийцам-неудачникам вообще каторжные работы давали. А за оконченное самоубийство (если человек пребывал в добром здравии, а не сошел с ума накануне), то терял право на завещание, а если он еще и принадлежал к одному из христианских вероисповеданий, так еще и право на христианское погребение[2].
Все так, разумеется, но имелось одно обстоятельство. Вернее — статья Уложения.
— А может — доведение до самоубийства? — предположил я.
Ухтомский и Федышинский враз посмотрели на меня.
— Есть и такое? — удивленно спросил Ухтомский.
Пристав не обязан быть юристом, да и статья не слишком часто используется. Я-то ее знаю, но мне положено.
— По Уложению о наказаниях подстрекательство к самоубийству или пособничество ему тоже считается преступлением.
— Это что же такое получается— если, предположим, девка из-за парня утопится или парень на себя руки наложит из-за девки, так этих… из-за которые самоубились, в тюрьму посадят? — удивился пристав.
— Нет, этих не посадят, а посадят тех, кто над самоубийцей, пока он жив был, какую-то власть имел, — уточнил я. — Предположим — начальник своего подчиненного до петли довел, или свекровь невестку.
— У утопленницы обручального кольца на пальце нет, — поспешно сообщил Федышинский, посмотрев на меня.
Помню я, ваше высокородие, все помню. И на пальчики утопленницы уже глянул, и на уши. Заметил, что ни сережек, ни колечек нет. Но нет обручального кольца — так могла и снять.
