Горькие ягодки (СИ)

Оказывается, однажды на орбитальной космической станции астронавты развлекались тем, что заваривали чай в невесомости: они помещали в плавающий шарик кипятка заварку и эти мелкие частички очень быстро сбивались в кучки, а не плавали каждая сама по себе.

По аналогии и возникла теория, что когда-то мельчайшие частички вещества наших будущих планет собирались сами собой в маленькие кучки, которые объединялись в более крупные и так далее. Причём, что интересно, причина, по которой изначально объединяются мелкие частички, науке неизвестна.

А Эдуард Андреевич перенёс эту теорию в область социологии.

Он считает, что определённые люди оказываются в одной точке не просто так, а вследствие какой-то конкретной закономерности, науке неизвестной. И наши с ним встречи, как уверен Эдуард Андреевич, также следствие этой самой неизвестной науке закономерности.

Вот ведь, интересный дядька какой оказался. Знает столько всего. Явно очень богатый, но совсем простой, как любит говорить Дашка. Эдуард Андреевич хочет рассказать мне ещё что-то интересное, но прерывается, смотря мне за спину. «А вот и мой сынуля», – весело и со скрытой гордостью говорит он.

Интересно, какой у него сын. Наверное, какой-нибудь очень умный заучка и тоже много всего знает. Моё воображение резво рисует щуплого ботана в огромных очках."

"– Марианночка, позволь представить, мой сын, – говорит Эдуард Андреевич. Боковым зрением я вижу, как он приветливо хлопает по плечу какого-то парня. Я поворачиваюсь к сыну Эдуарда Андреевича. На меня холодными льдинками глаз изумлённо смотрит Андрей.

глава 27

Марианна

Сцена из ""Ревизора"". Картина Репина «Приплыли».

И почему-то совсем уж насмешкой ""Страшный Суд"". Все эти выражения беспорядочно крутятся в моей голове, пока я ошеломлённо смотрю на Андрея. Андрей поражён не меньше моего. Мы оба не можем найти слов, хотя должны всего лишь сказать друг другу свои имена, как бы знакомясь, только и всего. Но в такой ситуации немудрено забыть собственное имя.

Эдуард Андреевич понимает молчание Андрея и его изумлённый вид по-своему.

– Что, думал, такие девушки только в книгах встречаются? Нет, милый мой, остались ещё настоящие девушки и в нашей реальной жизни.

Этот молодой человек, что остолбенел от твоей милой красоты, Марианночка, мой сын Андрей, прошу любить и жаловать. А эта замечательная девушка – Марианна.

Мы с Андреем одновременно киваем друг другу и бормочем что-то типа «очень приятно».

– До свидания, Марианночка, надеюсь, мы ещё увидимся, – провожает меня Эдуард Андреевич.

– До свидания, Эдуард Андреевич, – пищу я, стараясь не смотреть на Андрея.

В полном молчании мы доходим до тёмно-синей ауди, припаркованной неподалёку.