79
0Она вскидывается и вдруг со всей дури залепляет Андрею пощёчину. Я застываю на месте. А если сейчас она решит врезать и мне? За компанию. Я опасливо задвигаю за спину сумку с молоком. Но мои опасения, к счастью, напрасны. Светка разворачивается и, пошатываясь, уходит, с грохотом хлопнув дверью. Кажется, она плачет.
Может быть, надеется, что Андрей пойдёт за ней? Наверное, он обидел её чем-то… Но самому Андрею Светкин демарш глубоко по фиг. Потирая покрасневшую щёку, он подходит ко мне, присаживается рядом на подоконник.
– У тебя попить ничего нет, Мальвина?
– Только молоко, – на автомате отвечаю я.
– Молоко не пью, – на моё счастье, говорит Андрей, – разве что от бешеной коровки.
– Такого не держим."
"– Так что ты тут всё-таки делала, Мальвина? В полной темноте. Одна. Не боялась?
– На какой вопрос отвечать? Первый? Второй?
– На оба… – Андрей близко. Смотрит… на мою грудь. Я что, не успела застегнуть кофту? Ох, точно. Ну, кулёма. Я дрожащей рукой пытаюсь застегнуться, но непослушные пуговицы не поддаются.
– Не надо. Так лучше. А у тебя красивая грудь.
Он смотрит на меня откровенным мужским взглядом. Шарит по груди, опускается ниже… Я одёргиваю офисную юбку, натягиваю её на колени.
– И это ты делаешь совершенно зря, Мальвина. Красивые колени… – я нервно поправляю очки, кляня себя за то, что не надела линзы. Но кто знал-то.
Я очень странно чувствую себя сейчас, как будто это не я, а кто-то другой, на кого Андрей смотрит так, невзирая на уродские очки. Сладкая дрожь вихрями гуляет по моему телу, скапливаясь там, внизу.
– Ну так, я не слышу ответа на заданный вопрос, Мальвина, – Андрей кладёт руку на моё колено.
Мы здесь одни, мы здесь одни, мы здесь одни, пульсирует в моей голове. Вот сейчас, сейчас его рука… такая горячая… окажется выше… сейчас…
глава 22
Марианна
Моя дурная голова кружится как в хмельном раскалённом чаду, моё тело отчаянно жаждет продолжения… Только бы он не убирал руку… Я… я нестерпимо и бессовестно хочу продолжения и повторения…
Повторения чего, Марианна? Искры разума яркими дискотечными вспышками освещают весь прошедший год моей жизни.
Больница… Грохот каталок, на которых везут женщин и молодых девчонок, погружённых в дурной наркотический сон… Окровавленные пелёнки меж неподвижных ног… Страшное металлическое клацанье инструментов, доносящееся вслед этим женщинам и девчонкам из их личного ада с казённой табличкой «Операционная 2»…
Косые взгляды соседей на мой огромный живот… Перешёптывания за спиной: «Нагуляла… У такой матери дочь шалава… Поди ж ты, мать учительница, а дочь гулящая.
